Часть 8
Когда я пришла в себя и была способна соображать, то обнаружила, что Анджей перенес меня в кровать, избавил от остатков одежды и закутал в теплое одеяло. Сам же он стоял рядом в одних расстегнутых джинсах и растерянно потирал подбородок.
– Сволочь! – буркнула я, накрываясь с головой одеялом. – Извращенец.
– Я сделал тебе больно? – его голос звучал глухо, и я со злорадством различила в немнотки беспокойства.
– Ой, неужели тебя это беспокоит?
– Не ерничай.
Он схватил меня в охапку вместе с одеялом и попытался вытащить из теплого кокона, но, фиг вам, я хорошо закалилась и выползать не собиралась. Все тело болело, будто меня палками молотили, между ног саднило и щипало, на ребрах явно остались синяки, а шея пульсировала такой болью, что хотелось в голос завыть. Я дотронулась до горла и нащупала толстую повязку.
Мне стало по-настоящему страшно: я попала в руки маньяка!
– Я только посмотрю, где больно, давай же, не противься мне.
Его голос неожиданно приобрел глубокие, мурлыкающе нотки, будто он снова пытался соблазнить меня. Я почувствовала, как теплые ладони проникают под одеяло, мягко обхватывают мои лодыжки, и раздраженно дрыгнула ногой.
Шершавые пальцы пробежались по моим икрам, осторожно ощупывая, потом перешли на ягодицы, скользнули вверх по спине, погладили живот. Я невольно напряглась, но больше не сбрасывала его руки, поняла, что это бесполезно. Мое сопротивление только возбуждало его, словно он был хищником, вышедшим на охоту. И странное дело, как только я перестала раздраженно фыркать и дергаться, его прикосновения начали приносить мне обычное, человеческое удовольствие. В них не было никакого сексуального подтекста, простая ласка, какой обмениваются с родственниками и друзьями.
– Ты извини, – сказал он, немного посопев, – я слегка забылся. У меня с такой, как ты,в первый раз...
Я высунула голову из-под одеяла и недоуменно уставилась на него.
– В смысле? – он что, до этого только с мужиками пробовал? Вот я попала! – Ты что, гей?
– Что? – он отпрянул с таким возмущением, что я едва не рассмеялась. Породистое лицоперекосила гримаса отвращения, а в потемневших глазах вспыхнул такой праведный гнев, что мне даже неудобно стало за это предположение. – Я совсем не это имел ввиду!