Глава XIX. Бесплатные подарочки

- Как давно нам задолжали доктора?

- Он не должен нам, он должен мне, - ответила я Рейну.

Я больше не вернусь в больницу. Однако мне нужен этот «доктор Рескью», чтобы мое долбанное сердце наконец прекратило останавливаться каждый гребанный день. А кто, кроме как Рейна, сможет помочь мне найти адрес лесника? Правильно, никто, та как никто не в состояние выдержать мой прилестный характер и не задавать вопросы.

- Как там его зовут, говоришь? - переспросил он, ища листок и карандаш.

- Рескью, работает в Центральной больнице. Как только...

- Здравствуйте, мисс Доннелли, - перебил меня хриплый голос.

Вместе с этим голосом ко мне вернулись и мурашки, но теперь их визит имел другую причину.

- Очень удачно, что вы зашли, - ухмыльнулся Бено, пытаясь словить мой скрывающийся взгляд. - У меня к вам приятная новость: я повышаю вас.

- Что? - переспросили мы с Рейном.

Я ожидала услышать все, что угодно. Готова признать, даже «разговор на чистоту» про то, как я убила человека движением руки, про то, кто я. Но не это.

- Теперь мисс Доннелли будет моей правой рукой, думаю, это может ей развиваться в правильном направление, - обратился мой новый босс к ошеломленному Рейну.

Затем Бено перевел взгляд ко мне, оценивая, должно быть, мое отношение к предложению. Нет, приказу. Он кивнул мне на дверь и направился к выходу.

- Мне все еще нужен адрес или номер, - бросила я, медленно поднимаясь с кресла.

Кабинет, напоминающий ящик, был забит лишь тихим жужжанием кондиционера.

- С чего бы? - спросила я шатена в лоб.

Что за благотворительность? Уж что-что, а мафиози, спешащих кому-либо помочь, я не видела никогда. Только ублюдков с извращенным деградирующим мозгом, разве что.

- Что если я скажу, что мне хочется держать Вас ближе? - произнес шатен, максимально приблизившись к моему лицу.

Я чувствовала его запах, отчетливо видела самые крошечные пятнышка на радужке, слышала тихое дыхание. Но самым поразительным было не парадоксальность данного заявление, а отсутствие ожидаемых эмоций, чувств, которые, очевидно, скрывала его кожа и взрослый голос.

Высокомерие - нет.

Алчность - нет.

Похоть - нет.

Он как чистый лист бумаги, даже капельки грязи нет. В нем даже нет отголоска моего порока или пороков моих братьев и сестер.

Невозможно.

От не понимая я даже перестала контролировать свои действия.

И произнесла последнее вслух.

- Невозможное - возможно, - ответил Бено, ухмыляясь моему смятению.

Я чувствовала, что его ответ касался не только предложение касательно работы.

Тогда в чем же причина его молчания?