ГЛАВА 2. НОВЫЕ ПРАВИЛА

Солнечный свет пробивался сквозь тяжелые шторы тонкими золотыми полосами, ложась на пол, на край кровати и на ее лицо так мягко, будто эта комната не была частью дома, в котором прошлой ночью закончилась ее прежняя жизнь.
Эмили зажмурилась, несколько секунд лежа неподвижно и отчаянно цепляясь за последнюю надежду, что всё случившееся было всего лишь сном: тоннель, кровь, холодные пальцы на ее запястье, мужчина с мертвенно-бледным лицом и глазами, в которых не было ничего человеческого.
Но надежда рассыпалась слишком быстро, потому что под щекой была не ее старая подушка, а прохладный шелк, над головой — не облупленный потолок ее маленькой комнаты, а резной балдахин, а на ней — не ее одежда, а чужая шелковая пижама цвета слоновой кости.
Эмили резко села на кровати, чувствуя, как сердце с болезненной силой ударило в грудь.
— Нет, этого не может быть, — прошептала она, хотя уже понимала, что проснулась не дома.
Она сорвала с себя одеяло и спустила ноги на холодный пол. На запястье темнели следы от пальцев Адриана: не синяки, а скорее бледные отпечатки, будто его прикосновение не оставило боль, а забрало тепло из ее кожи.
Память вернулась сразу и безжалостно, словно кто-то распахнул перед ней дверь в прошедшую ночь.
Ты остаешься со мной.
Эмили вскочила и бросилась к двери, даже не успев подумать, что сделает, если за ней окажется охрана.
Ручка поддалась, и на мгновение в груди вспыхнула почти безумная надежда.
Она распахнула дверь и замерла, потому что за порогом стоял высокий мужчина в темном костюме. Это был не Адриан, а один из слуг или охранников, с таким спокойным лицом и пустым взглядом, будто он стоял там не первую минуту и даже не первый час.
— Доброе утро, мисс, — произнес он ровным голосом.
Эмили попятилась, чувствуя, как страх снова поднимается к горлу.
— Вы стояли здесь всю ночь? — спросила она, не скрывая отвращения.
— Мне велено следить, чтобы вам ничего не угрожало.
— Чтобы мне ничего не угрожало? — она горько усмехнулась, потому что эта ложь прозвучала почти оскорбительно. — Или чтобы я не сбежала?
Он не ответил, и этого молчания оказалось достаточно, чтобы она поняла правду.
Эмили попыталась пройти мимо него, но мужчина сделал шаг в сторону, спокойно и без усилия перекрывая ей проход.
— Мне нужно вниз, — сказала она, стараясь говорить твердо.
— Вас проводят после завтрака.
— Я не просила разрешения.
— В этом доме, мисс, разрешение не просят, а получают.
Эмили почувствовала, как внутри поднимается злость, горячая, живая и почти спасительная, потому что злиться было легче, чем дрожать от страха.
— Передайте своему хозяину, что я не мебель и не домашнее животное.
Охранник посмотрел на нее без малейшего выражения.
— Господин отдыхает.
— Тогда разбудите его, потому что я не собираюсь ждать, пока похититель выспится после насыщенной ночи.
— Господина Адриана днем не будят.
— Как удобно, — процедила Эмили, сжимая пальцы на дверной ручке. — Он похищает людей ночью, а днем спит, чтобы не слышать их возражений.
На этот раз в глазах мужчины мелькнуло что-то похожее на удивление, но он все равно не отступил.
Эмили захлопнула дверь, но уже через секунду снова распахнула ее, потому что отступать сейчас казалось хуже, чем проиграть.
— Телефон, — сказала она.
— Простите?
— Мой телефон. Я хочу позвонить отцу и убедиться, что он жив.
— После завтрака вам передадут сообщение от врача.
— Я не спрашивала сообщение, я хочу услышать его голос.
— Мне не велено...
— Мне плевать, что вам велено, потому что речь идет о моем отце, а не о прихоти вашего хозяина.
Она сказала это громче, чем собиралась, и хотя голос дрогнул, сама она не отступила.
Охранник молча смотрел на нее, но в конце коридора уже раздались шаги.
К ним приближалась женщина лет пятидесяти в строгом темном платье. Ее седые волосы были собраны в безупречный пучок, а лицо казалось вырезанным из камня, как будто за годы службы в этом доме она разучилась показывать лишние эмоции.
— Довольно, Томас, — сказала она.
Охранник отступил на шаг.
Женщина остановилась перед Эмили и слегка склонила голову.
— Доброе утро, мисс Эмили. Меня зовут Марта. Я веду хозяйство в этом доме.
— В тюрьмах тоже есть хозяйки? — спросила Эмили, не желая смягчать тон.
Марта посмотрела на нее внимательно, не осуждающе и не сочувственно, а скорее устало, словно слышала подобные слова раньше.
— В тюрьмах двери обычно запирают снаружи.
Эмили сильнее сжала пальцы на дверной ручке.
— А здесь, по-вашему, всё иначе?
— Здесь двери открыты, но не все дороги ведут к свободе.
От этой фразы стало холоднее, чем от утреннего пола под босыми ногами.
— Я хочу позвонить отцу.
— Вашего отца сегодня утром посетил доктор Лэнг. Ему ввели первую дозу препарата. Температура снизилась, дыхание стало ровнее, давление стабилизировалось, и врач останется с ним до вечера.
Эмили замерла, потому что воздух будто закончился прямо в легких.
— Вы не врете?
— Нет.
— Тогда докажите.
Марта чуть приподняла бровь.
— Простите?
— Я сказала: докажите, потому что я не собираюсь верить словам людей, которые держат меня здесь против моей воли.
Несколько секунд Марта молчала, а потом достала из кармана небольшой телефон и протянула ей.
— Одно сообщение. Без звонка. Пока.
Эмили выхватила телефон так быстро, будто боялась, что женщина передумает. Пальцы дрожали, когда она набирала номер соседки.
Миссис Хейл, это Эмили. Что с папой? Скажите честно.
Ответ пришел почти сразу.