Глава 11. Заговор тишины
Рассвет не принес облегчения. Он лишь окрасил мир в грязно-серые, промозглые тона. Джисон уехал на работу, не притронувшись к завтраку. Его поцелуй в щеку Минхо был сухим, быстрым, как контрактная печать. Минхо ответил на него, глядя ему прямо в спину, и его глаза были холодными и ясными. Он знал.
В управлении царила атмосфера похоронного бюро. Бан Чан стоял перед своей командой в кабинете, дверь была закрыта на ключ. Воздух был густым от невысказанного.
—Все улики, — голос Чана был тусклым, лишенным эмоций, — все совпадения, психологический профиль, материалы, время… всё указывает на одну точку. Мастерская «Тихий металл». Ли Минхо.
Со Чанбин мрачно кивнул, его кулаки были сжаты. Ким Сынмин, который уже несколько дней втихаря вёл своё наблюдение, молча выложил на стол свежие фотографии. Минхо, выносящий мусор поздней ночью. Минхо, покупающий в аптеке большие упаковки перекиси и перчаток. Косвенные улики, но их масса была подавляющей.
Ли Феликс, бледный как полотно, прошептал: «Но мотив… Зачем ему?»
—Мотив у таких, как он, всегда один, — резко вступил Чанбин. — Потребность. Потребность в контроле, в совершенстве, в… красоте, даже если она из крови и плоти. Он как раз такой. Холодный, выверенный ублюдок.
Бан Чан посмотрел на Джисона. Тот сидел, отгородившись от всех, уставившись в свои руки. Его лицо было каменным.
—Джисон, — тихо позвал Чан. — Ты понимаешь, что нужно делать.
Джисон поднял голову. В его глазах была пустыня. — Да. Понимаю.
— Мы не можем рисковать. Он может быть опасен. При себе может что-то иметь. Поэтому… — Чан сделал паузу. — Операция по задержанию. Ты идешь первым. Как обычно. Ты отвлекаешь его. Мы — врываемся. На тебе будет прослушка. Каждое твое слово, каждый звук мы будем слышать. Если что-то пойдет не так…
— Я знаю процедуру, — отрезал Джисон. Его голос звучал мертво.
Ему прикрепили миниатюрный передатчик под рубашкой, чуть выше сердца. Холодный металл прилип к коже. Он чувствовал его, как клеймо. Как прицел. На него смотрели коллеги — Чанбин с яростным сочувствием, Сынмин с холодной оценкой, юный Чонин с ужасом и жалостью. Они были его щитом. И его приговором.
Мастерская выглядела мирно. Витрина сверкала, внутри горел свет. Минхо сидел за верстаком. Перед ним лежал незаконченный кулон из черненого серебра, его пальцы в белых хлопковых перчатках держали крошечную гравировальную иглу. Он работал. Его дыхание было ровным, но всё его существо было напряжено, как струна. Он не просто работал. Он ждал.