Глава 2
Я не знаю, сколько просидела так — в одном белье, с мокрыми щеками и горящим от стыда лицом. Наверное, час. Или два. В этом особняке время текло иначе: его не засекали старые ходики или дешёвый телефон, который остался в сумочке где-то на входе. Здесь тишина была такой плотной, что я слышала собственное сердцебиение. В какой-то момент я даже успела подремать, но углубиться в спокойный сон у меня не получилось. За окном уже вовсю июльское солнце грело москвичей.
В конце концов я заставила себя встать. Ноги дрожали, когда я дошла до ванной — розовый мрамор, золотые краны, полотенца пушистее, чем всё, что я когда-либо трогала. Я включила воду почти горячую, почти обжигающую, и встала под струю, чтобы смыть с себя его взгляд, его прикосновение, этот липкий стыд. Я намылилась его гелем для душа — пахнущим горько и дымно, как он сам. Ненавижу. Ненавижу его. Ненавижу себя за то, что не могу избавиться от этого запаха.
Выйдя из душа, я завернулась в халат, который висел на двери — шёлковый, тёмно-синий, явно купленный не для случайных гостей. И тут я заметила. В углу ванной стоял новый фен, а рядом — целая корзина с косметикой: дорогие шампуни, масла, кремы, даже тушь и помада. Всё моих оттенков. Всё с заботой, от которой становилось тошно. Он готовил эту клетку заранее. Знал, что я приду.
Когда я вышла в спальню, чтобы найти свою сумку с вещами, я замерла. У дальней стены, там, где вчера пустовал огромный шкаф из тёмного дерева, теперь кто-то открыл дверцы. Внутри — ровные ряды одежды. Платья, юбки, блузы, пиджаки, джинсы. Всё моих размеров. Всё дорогое, идеально подобранное. Я провела пальцами по вешалкам и почувствовала, как к горлу подступает ком. Это не подарок. Это униформа. Это цепь, только шёлковая.
Среди платьев и блузок я нажала брючный костюм — строгий, тёмно-серый, с тонкими лацканами и брюками, которые сидели как влитые. Я надела его почти с вызовом: пусть знает, что я не сломалась окончательно, что я — деловой человек, а не кукла для его игр. Под костюм я взяла простую белую блузу, застегнула на все пуговицы, волосы собрала в низкий пучок. В зеркале напротив стояла чужая женщина — красивая, холодная, собранная. Та, кем я хотела быть вчера. Та, кем я, возможно, уже никогда не стану.
Я вышла из комнаты и направилась по коридору к лестнице. Те двое в чёрном, что стояли у выхода, молча проводили меня взглядами, но не остановили. Значит, клетка была не в стенах. Клетка была в долге, в расписке, в его власти надо мной.