Глава 3 - Не ломайся рядом со мной, просто побудь

09:57.
Бежевые стены. Липкий запах кофе и бумаги. Тихая музыка — как будто специально, чтобы не было слишком тихо. Даня сидел в коридоре, сжав в руках край рукава. Он не дрожал — он просто не чувствовал рук.

Леша рядом. Молчит. Уже полчаса.

— Ты можешь уйти, — шепчет Даня. — Я всё равно сейчас не зайду.

Леша поворачивает голову.
— Зайдешь. Может, не с первой попытки. Но зайдешь. А я — подожду. Мне некуда спешить, если ты по ту сторону двери.

10:22.
Он всё-таки зашел. Не посмотрел в глаза. Не улыбнулся. Просто сел. Сказал:
— Я не знаю, зачем я тут. Наверное... потому что вчера хотел умереть, а сегодня слишком страшно жить.

Психотерапевт, мужчина лет сорока, записал что-то в блокнот и кивнул.
— Мы начнём с того, что ты уже сделал шаг. Остальное — по одному вдоху за раз.

11:08.
Когда Даня вышел, Леша всё ещё был там. Заснул, прислонившись к стене. Уставший. Но живой. Настоящий.

— Ну как? — спросил, едва продрав глаза.
— Как будто вывернул душу и всё равно не легче.
— Это нормально. Главное — не беги.

13:47. Квартира.
Телефон зазвонил. Мама.

— Данил, ты серьёзно?! Ты ходишь по врачам? Зачем ты это выставляешь? Ты же сильный мальчик. Всё само пройдёт.

Он смотрит в точку. И вдруг голос Леши за спиной:
— Дай сюда.

Даня кивает. Он не может.

— Здравствуйте, это Алексей. Даня сейчас не может говорить. Потому что он учится не умирать. И если вы не можете быть поддержкой — тогда, пожалуйста, не мешайте ему дышать.

Он вешает трубку. Молча садится рядом. Даня смотрит на него с изумлением.

— Прости, — шепчет. — Она всегда говорила, что эмоции — это слабость.

Леша обнимает.
— А я говорю: выжить — это сила. Особенно с таким багажом.

21:10.
Они лежат на диване. Даня молчит. Глаза стеклянные. Что-то сломалось.

— Мне кажется, я всё испортил. Я должен был быть лучше. Я должен был справляться, — его голос едва слышен.

— Знаешь, когда мне было семь, я разбил мамин бокал, и отец ударил меня так, что я не слышал три дня. И он сказал: «Ты должен был быть аккуратнее».
— И?
— А я не должен был. Я просто был ребёнком. И ты — тоже. Ты не должен был быть сильнее. Ты просто не обязан был справляться с тем, что вообще не должен был нести.

Даня поворачивается, прижимается лбом к Лешиной груди.

— Ты не боишься, что я снова сорвусь?
— Боюсь.
— Тогда почему не уходишь?

— Потому что я лучше сломаюсь рядом с тобой, чем сломаю тебя своим отсутствием.