Глава 8.

Томас.

Поспать толком не получилось.

Я ворочался почти до самого рассвета, то и дело открывая глаза и утыкаясь взглядом в потолок. Бесило всё: жара, тишина, собственные мысли и особенно то, что в этих мыслях слишком часто мелькала одна заноза с дерзким языком и взглядом, которым обычно смотрят на потенциальных убийц.

Прекрасно.

Я тяжело выдыхаю, скидываю с себя одеяло и поднимаюсь с кровати. Часы показывают без пятнадцати шесть. Самое время начать ненавидеть этот день.

Спускаясь вниз, я сразу направляюсь на кухню. Дом ещё спит — редкое, почти священное состояние, которое продлится максимум минут десять, пока я не начну вытаскивать остальных ублюдков из их нор.

Кофе-машина гудит слишком громко в этой тишине.

Я опираюсь бёдрами о кухонный островок, делаю первый обжигающий глоток и машинально смотрю в окно. Лес. Сырой, неподвижный, ещё затянутый остатками утреннего тумана. И почему-то от одного взгляда на него по позвоночнику проходит неприятный холодок.

Странное чувство.

Будто воздух сам предупреждает: сегодня будет дерьмо. Я морщусь. Терпеть не могу такие предчувствия. Они редко ошибаются.

Допив кофе, я ставлю кружку в раковину и иду будить своих дегенератов на утреннюю тренировку. Подхожу к лестнице и едва не врезаюсь в Кайла, который спускается сверху. Волосы торчат в разные стороны, глаза полузакрыты, на лице написано искреннее сожаление о том, что он вообще родился.

— Мне нужен кофе, и я готов, — сипло сообщает он, проходя мимо.

— Восхищён твоей самоотдачей.

Кайл вяло показывает мне средний палец и тащится на кухню. Я хмыкаю и иду дальше. Следующая остановка — логово Нила. Толкаю дверь и сразу жалею, что не ослеп. Передо мной — голый зад Нила, развалившегося звездой на кровати, и какая-то очередная цыпочка, чудесным образом материализовавшаяся рядом с ним за ночь.

Серьёзно, иногда я думаю, что он размножается спорами.

Тяжело вздыхаю и прохожу вглубь комнаты.

— Вставай, придурок, — пинаю его ногой в бедро.

Нил что-то нечленораздельно мычит и лениво отмахивается. Девчонка рядом с ним резко просыпается, испуганно ахает и натягивает одеяло до самого подбородка, будто это сейчас спасёт её психику.

Я перевожу на неё взгляд.

— Проваливай.

Она моргает, явно не понимая, кто я и почему в шесть утра выгоняю её как незаконного мигранта.

— Сейчас же.

Этого хватает.

Она суетливо собирает разбросанную по полу одежду, пытается натянуть платье задом наперёд, едва не падает, потом всё-таки вылетает из комнаты. Через несколько секунд снизу хлопает входная дверь.

Минус одна.