Глава 25.

Оливия.

Я снова здесь.

Холод впивается в кожу так резко, что у меня перехватывает дыхание. Ледяной ветер хлещет по лицу вместе с дождем, а под ногами нет ничего, кроме пустоты. Меня качает из стороны в сторону над обрывом, и от этого внутри всё сжимается в тугой болезненный узел.

Я не понимаю, как оказалась здесь.

Секунду назад вокруг был только мрак, а теперь перед глазами ревущее море и острые скалы далеко внизу. Волны с такой силой разбиваются о камни, что их грохот сливается с раскатами грома.

Мои пальцы судорожно впиваются в чужую руку. Это единственное, что удерживает меня от падения.

Я задыхаюсь от ужаса, пытаясь подтянуться выше, но мокрые ладони скользят. Плечо простреливает болью. Ногти ломаются о чужую кожу, пока я цепляюсь за него так отчаянно, будто могу удержаться одной лишь силой страха.

— Пожалуйста... — голос срывается на хрип. — Не отпускай меня...

Молния вспыхивает прямо над головой, на секунду разрывая темноту ослепительным белым светом.

И я вижу его лицо.

Томас.

Он стоит на самом краю обрыва, крепко удерживая меня за запястье. Дождь стекает по его лицу и темным волосам, по напряженной линии челюсти, исчезая под воротом черной рубашки. Он смотрит на меня сверху вниз так спокойно, что от этого становится еще страшнее. В его глазах нет ни паники, ни сомнений. Только ледяное равнодушие. Будто он уже решил, что со мной будет дальше.

— Томас... — я едва могу говорить. — Прошу тебя...

Я пытаюсь подтянуться выше, но тело дрожит слишком сильно. Руки немеют от холода и напряжения. Еще немного — и я просто сорвусь сама. Он молчит. Только продолжает смотреть. Ветер становится сильнее. Волосы липнут к лицу. Дождь забивается в глаза, но я всё равно вижу, как уголок его губ медленно дергается вверх.

Он улыбается. От этого внутри всё обрывается.

— Ты так боишься падать, Лив? — его голос звучит тихо, почти ласково, но от этого еще хуже.

Я чувствую, как сердце начинает колотиться где-то в горле.

— Пожалуйста... пожалуйста...

На секунду его пальцы сжимаются крепче. Надежда вспыхивает внутри так резко, что становится больно дышать. Но потом Томас медленно разжимает руку. Специально. Я вижу это. Чувствую. Его пальцы один за другим выскальзывают из моего запястья, пока между нами не остается ничего. Мой крик тонет в раскате грома.

А потом я падаю.

Мир превращается в ледяной хаос из ветра, дождя и абсолютного ужаса. Темнота пожирает меня целиком. Воздух режет легкие. Я не вижу ничего, кроме силуэта Томаса высоко наверху.