Цена в граммах
Они вырвались из Министерства на руинах ночи. Портал, открытый Кингсли, выбросил их прямо на кухню в Норе. Воздух пахнул корицей, печеными яблоками и безопасностью. Но в комнате висела тишина, натянутая, как струна.
Гарри не отдавал Лили никому. Он пронес ее через весь дом прямо в гостиную и осторожно уложил на диван перед камином. Ее мантия была темной от крови на левом боку и плече.
Молли Уизли не закричала. Не всплеснула руками. Ее лицо стало похоже на резную маску из белого дерева. Она молча подошла, отстранила Гарри движением, в котором не было грубости, только абсолютный авторитет, и присела на корточки.
— Рон, грелка. Гермиона, мой сундук с зельями наверху. Артур, кипятка и чистых бинтов. Сейчас.
Ее голос был тихим, ровным и не терпел возражений. Дом замер, а потом взорвался бесшумной деятельностью. Через тридцать секунд вокруг дивана уже кипела операция: Гермиона подавала склянки, Артур резал бинты, а Молли своими руками, твердыми и нежными одновременно, разрезала мантию Лили, обнажая раны.
Гарри стоял в стороне, прислонившись к косяку. Его руки были в крови — ее крови. Браслет на его запястье все еще излучал тревожное, но уже не обжигающее тепло. Он чувствовал не боль, а глухую, изматывающую слабость, доносившуюся от нее. Ее сознание боролось с остатками «Конфундуса» и шоком.
— Колото-резаная, глубокая, но чистая, — без эмоций констатировала Молли, промывая рану каким-то жгучим антисептиком. Лили вздрогнула, но не издала звука, лишь сильнее вцепилась в подушку. — Второе — резаное, поверхностное, но с остатками дезориентирующего чара. Иди сюда, девочка.
Последние слова были адресованы Гермионе, которая, дрожащими руками, уже капала в пузырек с прозрачной жидкостью. Молли взяла у нее склянку, аккуратно закапала на вторую рану и начала накладывать швы — не иглой, а легкими движениями палочки, от которых плоть срасталась сама, оставляя лишь розоватый след.
Лили лежала с закрытыми глазами, ее дыхание постепенно выравнивалось. Но Гарри видел, как она время от времени вздрагивает, а ее пальцы бесконтрольно шевелятся — отзвук ментальной атаки.
Сириус, прислонившись к камину с чашкой чего-то крепкого, смотрел на эту сцену мрачным, неотрывным взглядом. Он был жив благодаря ее расчетливому рывку. И он видел, во что это ей обошлось.
Когда Молли закончила и закутала Лили в теплое одеяло, в комнате воцарилась тишина. Все смотрели на Гарри. Он понимал, что должен что-то сказать. Объяснить. Но слова застревали в горле.
И тогда заговорила она. Не открывая глаз.