Ты умеешь рисовать?

На перемене было дико холодно. Мы с Олей стояли у батареи в конце коридора. Она держала руки над железной решёткой, где с утра кто-то уже положил сушиться пару варежек — детских, с медведем, мокрых насквозь.

За окнами — серая вата. Деревья без листьев, как провода. На школьном дворе девчонки лепили кривого снеговика, хихикая и швыряясь ледяными крошками.

Лика летела по коридору как танк, в своих тяжёлых берцах. Волосы собраны в какой-то растрёпанный хвост, чёлка липла к виску, будто она полчаса носилась под снегом. На ней была потрёпанная кожанка, надетая поверх толстого вязаного свитера, а через плечо болтался зелёный рюкзак, увешанный нашивками — одна, чёрно-жёлтая, с надписью «Nirvana», сразу бросалась в глаза. Она резко затормозила перед нами, и я невольно подняла взгляд. Лика выглядела так, будто всю перемену носилась по школе в поисках кого-то.

Мы с Олей застыли, как две сосульки. Лика окинула нас взглядом, будто прикидывала, стоит ли вообще с нами разговаривать.

— Здорово, — буркнула она мне, а на Олю только мельком зыркнула. — Слышь, Еся... Ты рисовать умеешь?

Я чуть дёрнулась.

— Ну... да, — ответила я, пытаясь понять, к чему она клонит. — А что?

— В техникуме завтра концерт. Меня поставили выступать, — говорила она быстро, сдержанно, но раздражение сквозило сквозь каждое слово. — Там типа «акция против алкоголя». Если я до вечера не притащу им плакат — снимут. Прямым текстом сказали. Типа: «Найди художника, делай как хочешь, но чтобы к завтрашнему было». А у меня... — она махнула рукой. — Ноль. Все, кого знаю, слились. Кто «болеет», кто «не умеет».

Я молча кивнула.

— Плакат — это ватман, что ли? — уточнила я, косясь на рулон в её руке.

— Ага, вот он, последний, — сказала она, постучав по рулону пальцами. Вид у него был уже потрёпанный, как будто его с боем добывали. — Фломики есть. Краски могу найти, если надо.

Я посмотрела на неё: чёлка опять лезла в глаза, и она в миллионный раз дёрнула её назад, чуть ли не с ненавистью. Брови нахмурены, губы сжаты — как будто она готова была разнести весь техникум. Но злилась она не на меня — на этот бардак и на всех, кто её кинул.

Я недолго думала. Почему-то захотелось согласиться. Просто... она классная. Не как остальные.

— У меня дома нарисуем, — предложила я. — После уроков. У меня краски, кисти — всё есть. Быстро накидаем. Главное, чтоб ты знала, что там рисовать.

Она чуть моргнула, как будто не ожидала, что я соглашусь так сразу.

— Ты серьёзно? — переспросила она, чуть наклонившись ближе.