Он строил мост, а ты в это время рвала доски и прятала их за спиной

— Это Рома? Он тебя подослал?

Сказал так, будто это самое поганое, что он только мог себе представить. Как плевок в спину.

Я снова молчала. Сказать «нет» — значит соврать, а сказать «да» — ещё хуже.

Он посмотрел в сторону, как будто уже всё понял без слов.

— Значит, под себя взял? — спросил тихо.

Я не ответила. Лишь едва кивнула.

Он отвернулся и уставился в окно, плотно сжав губы.

— Я... — начала я. Голос дрожал. — Я не хотела. Он... он надавил. Заставил, по сути.

— Мразь, — выдохнул Егор, почти шепотом.

— Помоги мне, — прошептала я, и голос предательски дрогнул. — Пожалуйста.

Он долго смотрел на меня, устало. В его взгляде не было злости — только тяжесть и понимание.

— Ладно, — наконец сказал он. — Если хочешь выбраться — помогу. Но больше не ври мне. Ни слова. Это пиздец, но мы разберёмся.

Я кивнула.

Он взглянул на меня и неожиданно обнял. Осторожно, как будто боялся что-то разбить.

Я стояла, не отвечая, боялась пошевелиться.

— Всё будет нормально, — сказал он тихо, когда отпустил.

Он отстранился, посмотрел в пол, потом на меня — и резко ушёл. Хлопнула дверь. И тишина. Только лампа потрескивала.

Я могла лишь надеяться, что сыграла убедительно. Что Рома был прав, когда сказал: «Он поверит».

Самое паршивое — это ложь. Врать было легко. Только жить с этим — не очень.

Я делаю это только потому, что два дня назад Рома подошёл ко мне. Это случилось на перемене. В раздевалке было почти пусто — только несколько десятков курток на вешалках и запах влажного пола. Я уже собиралась уходить, как вдруг услышала голос за спиной.

— Стой. — я обернулась. Это был Рома. Как всегда: руки в карманах, взгляд, как лезвие ножа, а на губах улыбка, как будто он издевался. — Нам нужно поговорить.

— Что, опять шантажировать пришёл? Или решил настроение мне испортить?

Рома даже не сдвинулся с места. Он смотрел на меня так, что от его взгляда стало жарко. Точно знал, что творится в моей голове. Я почувствовала, как воздух вокруг стал вязким, когда он сделал шаг ко мне. Запах сигарет смешивался с какой-то лёгкостью, почти невыносимой, а я почувствовала, как волосы на шее встали, когда он резко приблизился.

— Ты меня ненавидишь, я знаю, — сказал он с едва заметной усмешкой, как будто наблюдал за моими мыслями. — И это нормально. Если честно, я бы тоже на твоём месте себя ненавидел.

Я смотрела ему в глаза. Казалось, он говорил не мне, а себе. Мы замолчали. Какая-то невыносимая тишина повисла между нами, и я почувствовала, как её тяжесть давит. Потом Рома всё-таки продолжил: