Он всё понял

Я стояла у окна, наблюдая за тем, как Рома с Бяшей переговариваются в углу. Ловила себя на мысли: весь день как дура, только и делаю, что смотрю, как он губы кривит, как чёлку смахивает.

— Чернецова.

Я обернулась, и передо мной стоял Егор — спокойный, но ощутимо пронзительный — будто пытался прочесть меня по движениям носа и кончиков пальцев.

— А? — спрашиваю, голос вырвался ещё резче, чем я рассчитывала.

Он прислонился к стене, руки в карманах, походил взглядом как будто оценивая что-то:

— Слушай, — начал спокойно, чуть устало, — Ты меня заинтриговала.

Ни пафоса, ни нахальства. Просто факт, произнесённый ровно. И я вдруг почувствовала, как внутри всё шевельнулось и застыло.

— И что теперь? — выдохнула я, пытаясь найти правильную интонацию, но в голосе прозвучала не заинтересованность.

— Теперь хочется узнать, чего ты хочешь, — сказал он ровно. Но был слышен вызов, ожидание, будто он готов был принять ответ каким угодно.

Я дернулась — тяжело, как после долгой паузы:

— А если я скажу, что ничего?

Повисла тишина. Я думала, секунду, чтоб сбить его с толку — прикрыться сарказмом или убежать. А он просто тихо ответил:

— Врёшь.

В этот момент зазвенел звонок, и я едва не подпрыгнула, как будто меня спасли.

— Увидимся, — бросила я и резво развернулась.

За спиной прошёл его хрипловатый вздох, как будто он хотел сказать ещё что-то, но сдержался.

Вроде бы и хорошо — не зря старалась, заинтересовался. А с другой — тревожно. Если просечёт, что всё это не просто так — будет нехорошо. Сначала Рома начнёт ворошить, потом Самохин включится. И каждому что-то надо, каждый что-то подозревает. Я между ними, как сигарета на двоих. Не докурили — и бросили. В общем, влипла. И чувствовала это каждой клеткой.

***

Коридор уже выдохся. Последний звонок отзвенел давно, школьный воздух стоял густой — с привкусом мокрой тряпки, старой пыли и тухлых батарей. В углу валялась пластиковая бутылка из-под «Дюшеса», липкая, расплющенная, как будто её кто-то специально растоптал. Я поливала цветы в нашем кабинете — Лиля Павловна попросила. Ну как попросила — велела. Сказала: "Ты всё равно тут шастаешь без дела, вот и польёшь."

Я спускалась по лестнице, не торопясь. Внизу хлопнула дверь, но всё было тихо — школа уже опустела. На первой ступеньке, облокотившись на перила, сидел Рома.

— Ну чё, как успехи? — спросил он, не поднимая взгляда. Голос ленивый, но в нём щёлкало что-то ехидное. Понятно, про Самохина спрашивает. А про что ещё?

Я прижалась к холодной стене, не решаясь подойти. Уйти тоже не могла.