Вопрос времени

— Раздевайся, — тихо, но уверенно сказал он. Голос — низкий, чуть хриплый. В глазах — звериный отблеск.

Я...

Только — он сказал, и я внутри спрашиваю: буду ли я та, кто подчинился?

Застыла. Но взгляд не отвела. Стены вокруг исчезли, осталась только наша тишина. Сердце застучало громче, к горлу подступил ком.

В его словах не было ни жестокости, ни грубости — только холодная уверенность человека, привыкшего, что его приказы исполняются без возражений.

Он сделал шаг назад, прислонился к столу. Руки в карманах. Весь такой... как будто ему всё равно, но по глазам видно: интересно, что я сделаю.

Сердце ёкнуло. Я задышала тише.

Антон скользнул взглядом на Бяшу — тот слегка приподнялся на локте, напряжённый, будто ждал, чем всё закончится. По их лицам было видно: не ожидали. Но ни один не шелохнулся.

— Я вам не шалава, — отрезала холодно. — Раздевайтесь сами, если так интересно.

— Ха... — Рома цокнул языком. — Глянь-ка, какая.

Он прищурился, уголок рта дёрнулся — то ли усмешка, то ли просто реакция.

— Значит, отказываешься? — голос стал резче. Уже без ленивой растянутости — чёткий, хлёсткий.

Он не был тем, кто принимает отказ. Ни привык, ни умел.

— Я вас развлекать не собираюсь. Унижаться — тем более, — сказала я. Хоть сердце и колотилось, голос звучал уверенно.

Тишина. Только кто-то фыркнул — скорее всего, Бяша. То ли от удивления, то ли от уважения — чёрт его разберёт.

— Я не тороплю события, — Рома говорил спокойно. — Но лучше быть со мной, чем против.

— Рома... — подал голос Антон. Тихо, но с нажимом. Будто в последний момент решил сунуть руку в огонь.

Он смотрел не на меня — на Рому. Словно хотел остановить. Или просто подкинуть мысль.

Тот повернулся к нему. Медленно. Как будто давая шанс передумать.

— Может, уже хватит? — произнёс Антон сдержанно, взгляд — прямой, цепкий.

— Ну на же, кто заговорил, — голос стал ледяным. — Что, Петров, совесть появилась? Или понравилась?

Он перевёл взгляд с него на меня — уже иначе, пристально. Будто впервые разглядел и не мог отвести глаз.

Антон тут же отвернулся, поправил очки, словно ему что-то попало в глаз. Сидел уже не так прямо. Он знал, когда лучше промолчать.

— Как хочешь, — сказал он тихо. Голос будто ледяной, но не громкий — тот самый тон, от которого по коже мурашки, как от лезвия. — Только не думай, что всё это пройдет мимо. Я свои вопросы решаю — по-разному.

— Пугать будешь? — я скривилась.

Шагнула к двери, но он перехватил. Резко схватил за запястье — как хищник. Движение отточенное, будто заранее знал, что сделаю.