Что теперь?
— Ну привет, художница, — в голосе звучала та самая знакомая усмешка, от которой внутри всё сразу холодело.
Я медленно повернулась. Конечно, это был он. Рома.
Стоял, как всегда, вразвалку, плечом привалился к стене. Смотрел на меня с ленивым, насмешливым выражением, словно происходящее было для него всего лишь развлечением.
— Опять ты? — я приподняла бровь, стараясь выглядеть спокойной, хотя внутри уже мысленно бросала в него чем-то тяжёлым. — Чего тебе?
— Да так, решил спросить, как у тебя дела, — злорадно улыбнулся он. — А то тут слух. ходят...
— Которые ты и распускаешь? — недовольно бросила я.
— Я? — Рома сделал невинное лицо. — Разве я баба — языком чесать?
Я молчала, упрямо сжимая губы, хотя внутри всё кипело. Хотелось уйти. Просто повернуться и уйти. Но стояла. Стояла и смотрела прямо ему в лицо — в это вечное ухмыляющееся лицо.
— Я просил тебя подумать, — сказал он негромко. Медленно. Но за словами чувствовалась сталь.
— И я подумала, — ответила я быстро, будто заранее знала, что он это скажет.
— Правда? — он вскинул бровь, оттолкнулся от стены и сделал шаг. Не резко — с той самой хищной плавностью, в которой чувствовалась сила. — Ну и?
— Нет. — коротко. Чётко. Подбородок поднят, глаза прямо в его.
Несколько долгих секунд он смотрел на меня, а потом медленно кивнул — будто что-то для себя решил.
— Не боишься?
Я шагнула навстречу, почти впритык. Сердце гремело, но шаг был уверенный.
— А я должна?
Он склонил голову чуть ближе, губы тронула кривая, быстрая улыбка — исчезла, не успев появиться.
— Знаешь, что мне ещё интересно? — я прищурилась. — Зачем тебе это? Что тебя в этом так заводит, Рома?
На мгновение в его глазах что-то дрогнуло — или мне это только показалось, потому что уже в следующий миг лицо снова стало непроницаемым.
— Ладно, — сказал он, словно специально не услышав моего вопроса, — Увидимся завтра.
Когда он ушёл, дверь приоткрылась, и в щели показалось лицо Полины. Та осторожно выглянула, будто Рома мог появиться снова.
— Есь, не наделай глупостей, — шепнула она, озираясь. — Он ведь этого так не оставит.
— Пускай, — бросила я через плечо, стараясь держаться ровно. Хотя внутри уже всё сжималось — не от страха, нет, а от мерзкого, холодного чувства, будто тебя чем-то испачкали.
Я кивнула ей на прощание и пошла по коридору. Он был пуст, но в этой тишине было что-то настороженное.
Звук моих шагов отдавался глухо, но это ощущение — лёгкое, едва заметное — не отпускало. Будто кто-то следовал за мной, едва касаясь пола.