глава 1

Я держала телефон у уха, а второй рукой держала корзину с продуктами. По другую сторону телефона раздавался голос мамы:

— Так, ты творожный сыр взяла?

— Взяла, — устало ответила я.

— А хлеб? — не отставала мама.

— Мама, я все взяла!

Мама, попрощавшись, отключилась. А я поплелась в сторону касс, но задержалась у полки с глазированными сырками. Они – моя слабость. Вообще, я сладкое не очень любила, но вот они – самое лучшее, что я только пробовала в жизни. Особенно с вареной сгущенкой.

Взяв два любимых сырка, я направилась к кассам самообслуживания. Начала пробивать продукты и, оплатив, пошла домой.

Почти каждые выходные мы и семья Овериных собирались вместе. В эту субботу они у нас, поэтому мама отправила меня в магазин за продуктами. И снова сегодня начнутся мои «любимые» вопросы из серии "Эва, а мальчик-то есть? Вот у Женьки нет". Ох уж эта тетя Маша. Но все-таки такие вечера я не променяла бы ни на какую тусовку. Ни за что на свете.

Я обожала свою семью. И кто бы что не говорил, тетя Маша с дядей Сашей были мне почти как вторые родители. Просто не по крови. А Женя... я бы его не назвала своим братом. Скорее хорошим знакомым. Не другом даже. Между нами странные отношения. Наше общение проявлялось, только когда мы здоровались или я вытаскивала его из драк. А потом обрабатывала раны. Но в остальном я была ему не интересна.

Но даже при всем этом я знала, что его любимый цвет – красный, а любимая марка машины – BMW. Еще, что раньше у него была собака – доберман по кличке «Александр». Когда ему был шесть лет пес умер. Помню, как папа успокаивал тетю Машу. Это был ее пес. В общем, все я узнавала через общих знакомых или в те редкие моменты, когда мы общались. Еще я знала, что он коллекционирует кольца. Понятия не имею, зачем, потому что на пальцах у него я никогда украшения не видела, но знаю, что где-то дома у него лежит целая коробка различных видов и форм. На мой взгляд, это очень странное увлечение, но и сам Оверин не совсем нормальный.

Я бы сказала, что Женя вообще ненормальный. Сумасшедший. Только тот, у кого проблемы с головой станет ради прикола проникать через окно на закрытую вечеринку просто, потому что там играли классные треки. Ну, идиот же. Полнейший!

Это мне рассказали общие знакомые, которые были тогда с ним. К слову, он туда попал. Но ненадолго. Через час его оттуда выставили, потому что он решил подцепить девушку хозяина дома. Можно сказать, что Женя еще легко отделался, потому что, судя по слухам, хозяин хотел еще позвонить в полицию за незаконное проникновение в дом.

В детстве он частенько мог подговаривать меня на подобное. Так же, как и я его. Но даже если я соглашалась и нас ловили, то я могла как угодно выкрутиться или похлопать глазками, мол, мне очень стыдно и мне все прощали. В отличие от Жени. Он мог получать сполна. И иногда, когда его ну очень сильно ругали, я могла брать вину на себя, зная, что мне достанется не так сильно, как ему. Меня в принципе никогда сильно не ругали. Со мной чаще говорили, объясняя, что хорошо, а что плохо. Но иногда могли и немного повысить тон. Это только при сильных проступках. Папа никогда не кричал на меня, а вот мама могла. Но очень редко. Меня просто слишком любили, чтобы ругать.

Я считаю, мне очень сильно повезло с родителями. Я знала, что есть много семей с абьюзивными родителями. Слава богу, меня это обошло стороной. Меня никогда в жизни не наказывали, даже когда родители узнали, что я курю. Нет, не то чтобы я была зависима, вовсе нет. Курила я только в стрессовых ситуациях. Это хоть как-то помогало мне. На такие случаи у меня в сумочке всегда лежала пачка сигарет с ментолом. Она была почти не тронута. Просто иногда я снимала стресс с их помощью.

В первый раз папа увидел меня с сигаретой у нас на балконе. Он находился в моей комнате. Раньше в моей комнате жил дядя Руслан. Мама с папой жили в той комнате, где раньше жил один папа. А комнату тети Ренаты мы выделили как гостевую, но иногда отец уходил туда поработать в тишине. Я же туда почти не заходила. Квартира у нас была большой.

Тогда я сильно поссорилась с Розой. Папа застал меня прямо выдыхающей дым с сигаретой в руках. Я даже не заметила его. Обернулась только когда услышала его голос. Как сейчас помню.

— Куришь, значит? — раздался спокойный голос папы за спиной.

Я вздрогнула и резко обернулась. Папа оперся на дверной проем, ведущий на балкон. Из моего рта вылетело ругательство, которое папа пропустил мимо ушей.

— И как давно? — все тем же тоном спросил отец.

На нем была домашняя футболка и шорты. А кудрявые волосы немного свисали на пронзающие ярко-зеленые глаза. Мне казалось, что его глаза-лазеры прожгут во мне дыру. Стало еще хуже. Не хватало еще стать разочарованием папы вдобавок.

— Где-то полгода, — пряча глаза в пол, ответила я

— Когда собиралась мне рассказать?

Тут ко мне пришло негодование. Я возмущенно подняла глаза на отца:

— Как ты себе это представляешь?! "Короче, папа, я курю"?

— Хотя бы так. Ты так и собиралась скрывать это от нас?

Я снова отвела от папы глаза. Было стыдно.

— Не знаю.

Папа схватил пачку сигарет с перил балкона и стал разглядывать. Мне было жутко неуютно.

— И тебе это нравится? — спросил папа, посмотрев на меня как на идиотку.

— Я курю, только когда мне плохо, — тихо ответила я, все еще не смотря в сторону отца. Сигарета в руках тлела.

— Тебе сейчас плохо?

— Я с Розой поссорилась, — мигом ответила я.

Папа тяжело вздохнул. Я видела в его глазах разочарование. Он не ожидал от меня такого. От этого становилось еще хуже. В конце концов, папа сказал:

— Значит так. Такую хрень, — папа потряс пачкой сигарет в воздухе, — ты курить не будешь. — Я уже открыла рот, что-то сказать, как папа перебил: — я сам куплю тебе нормальные сигареты. Матери сама все расскажешь, и это не обсуждается.

— Папа...

— Эвелина, — уже немного раздраженно ответил отец, — как ты думаешь, что лучше: если она узнает об этом от меня или от тебя?

Мне не нашлось чего ему ответить, так что я просто опустила голову. На самом деле я не до конца понимала, что происходит. Папа хочет купить мне сигареты? Я поняла сказанное им, только когда он развернулся.

— Папа! — позвала я его, когда он был уже у двери. Он обернулся, — с ментолом, пожалуйста, — скромно сказала я, состроив в очередной раз глазки. Папа лишь головой покачал.

Это было полгода назад. Мама тогда жутко ругалась, не то, что папа. Она говорила со мной, что это очень вредно, показывала противные картинки в интернете и читала последствия всего этого. В конце лишь спросила "ты ведь не бросишь, да?", и после моего положительного ответа, отпустила меня. С тех пор, как только мои сигареты заканчивались, у меня в сумочке появлялась новая пачка. Я никогда папу не просила купить мне их. Он, скорее всего, постоянно следил за их количеством, и когда они заканчивались, он покупал мне новые. Это было даже как-то неправильно с его стороны. Он же мой родитель. Но я была ужасно благодарна ему, что даже в таком он был на моей стороне.

Он всегда будет на моей стороне.

В этом весь папа. Даже если весь мир встанет против нас с мамой, он встанет за нас. Даже если мы не правы. Даже если он умрет после этого.

В размышлениях я дошла до дома. Теплый июньский ветер дул в лицо. Уже вечерело. На улице было не очень то и жарко. Но я была в черных коротких шортах и белой футболке. На улице было хорошо. Внезапно сверху полилась вода, задев мой рукав. Я отскочила и задрала голову наверх.

— Оверин! Ты обалдел?!

Из окна на меня смотрел довольный Женя. Его волнистые волосы в беспорядке лежали у него на голове. А веселая улыбка была во все лицо. Мне резко захотелось заехать ему по морде. Только через пару секунд я поняла, что он без футболки.

— Классные шортики, Рязанцева, — улыбаясь во все тридцать два зуба, сказал Оверин.

— Поэтому ты решил меня намочить?!

— Какая ты злая, Рязанцева. Остынь.

Он снова полил на меня воду из бутылки. Я тут же отошла в сторону, чтобы меня не задело.

— Ну, держись, Оверин. Смотри, как бы я сегодня вечером случайно не остудила тебя кипятком!

Под смех Жени, я направилась к себе домой, а потом услышала:

— До вечера, Рязанцева!

Идиот.

Домой зашла я злая и наполовину мокрая. Хорошо, что мама в этот момент была очень занята и не повернулась на меня. Сказала только мыть руки и идти помогать ей. Снова она вся занята готовкой. Ей нравился именно процесс, иначе просто напросто мы заказали бы доставку из ресторана. А так маме нравилось готовить, да еще и запрягать нас. За этим делом мы собирались все вместе. Готовили под шутки папы и задорный смех мамы.

Я быстро переоделась в другую футболку подбежала к маме. Она что-то жарила в сковородке, а в кастрюле кипела вода. Я быстро надела фартук и взялась за нарезку фруктов – это единственное, что я могла нормально делать на кухне. Резать фрукты и овощи. Все остальное у меня получалось только запороть. Так что приготовление основных блюд мама мне не доверяла.

— А папа где? — спросила я у мамы.

— Ему надо было по работе отъехать, он скоро вернется.

Волосы мамы были заплетены в пучок. Как же я завидовала ее волосам. Прямые, длинные, красивые волосы. Не то, что у меня. Баранья задница, которую я постоянно выпрямляю. Меня очень сильно раздражали мои кудрявые волосы. Хоть внешностью я пошла в маму, все-таки от папы мне достались волосы. И если у папы они смотрелись очень эстетично и красиво, то у меня словно мочалка.

Через несколько минут раздался щелчок двери. Я обернулась и увидела папу. Как всегда, черный деловой костюм и рубашка, расстегнутая на пару пуговиц. Папа был ну уж очень хорош собой для своих сорока. Как и мама. Они вместе ходили в зал, вместе готовили, вместе гуляли по вечерам, словно им не по сорок лет, а по семнадцать. Мама мне рассказывала, как она сбегала ночью из дома, чтобы погулять с папой. Или как он защищал ее от обозлившихся одноклассников. Мама рассказывала мне много историй про папу. Я всегда завидовала их отношениям. Постоянно такие родные друг для друга. Прямо созданы друг для друга.

— Всем привет, — раздался громкий голос папы сразу, как только он зашел домой.

— Привет! — сказала я, бросив нож и подбежав к папе.

Большие руки сомкнулись на моей спине. Папа до ужаса любил обниматься. А я до ужаса любила папу.

— Опять кудри свои выпрямила? — укоризненно спросил папа, взяв в руки прядь моих волос.

— Мне неудобно с ними! — оправдалась я.

Папа в ответ лишь цокнул и, приобняв меня за плечи, повел в сторону кухни. Там уже на него обернулась мама. Положив лопатку, она обняла папу за шею и чмокнула в губы. Я тактично отвернулась, чувствуя себя немного лишней в их идиллии.

— Так, иди, переоденься и будешь тоже помогать! — приказала мама мужу.

— Я могу и прям так, — насмешливо сказал папа.

— Я тебе эту рубашку марать не позволю!

— Могу снять рубашку, — для демонстрации, папа начал расстегивать пуговицы.

— Рязанцев, убью!

Мы с папой рассмеялись. У мамы было сердитое лицо, но смеющиеся глаза выдавали ее с головой. Вот за такое я и любила свою семью.

Как же я их люблю.

Чуть позже

Я, уже переодетая в нормальную одежду, сидела за столом со всеми. Дядя Саша рассказывал какую-то историю, а мы внимательно его слушали.

Я сидела прямо напротив Оверина младшего. Он задумчиво болтал соком в стакане и вряд-ли слушал своего отца. На нем была черная рубашка с двумя расстегнутыми пуговицами сверху. Вряд-ли он решил сам так одеться. Сто процентов мама заставила. Впрочем, я тоже не сама захотела надеть черную кофточку и черные джинсы, вместо объемного свитшота и спортивных штанов. Ничего нового.

Когда дядя Саша закончил рассказывать историю, то мама сказала:

— Жень, ты чего? Может, тебе салата положить?

Женя вышел из транса и растерянно посмотрел сначала на меня, а потом на мою маму. Затем сказал:

— А? Да, давайте.

Салат стоял на кухне, потому что наш круглый стол вмещал только тарелки, коробки сока и тарелку с фруктами. Я тут же придумала гениальный план и сказала:

— Давайте я наложу!

Взяв тарелку Жени, я пошла на кухню. Накладывая ему салат, я обернулась, посмотрев, смотрит ли кто на меня. Когда удостоверилась в том, что никому нет до меня дела, незаметно взяла соль и щедро добавила ее в салат Оверину младшему. Отдавая блюдо хозяину, я тихо, чтобы услышал только он, сказала:

— Приятного аппетита.

Мое лицо не выражало абсолютно ничего, когда я садилась на место. Я знала, что сейчас будет.

Как только первая вилка салата отправилась в его рот, он закашлялся. Мне стоило огромных усилий, чтобы не рассмеяться. Господи, какой же дикий взгляд был у Жени, когда он посмотрел на меня. Он все понял. И я знала, что последует за этим.

— Ты чего, Жень? — удивилась мама, — невкусно, что-ли?

— Нет-нет-нет, все вкусно! — схватился Оверин младший, — я просто подавился.

Он снова посмотрел на меня. Я уверена, он прямо прочитал в моих глазах «это тебе за пролитую на меня воду». Его рука крепче взяла вилку, и он отправил еще салата себе в рот. Я наблюдала за его гримасой. Это было жалкое зрелище.

Больше двух вилок Женя не осилил. Когда мама заметила, что он не доел, то сказала:

— Все-таки не очень?

— Все отлично, тетя Геля, просто я сыт, — уверил Женя маму.

— Салат – бомба, Ангелина, — сказала тетя Маша, которая весь вечер расхваливала еду мамы.

Мама сделала вид, что поверила, хотя я увидела в ее глазах небольшое огорчение. Тут мне стало даже немного стыдно.

— Ладно! — воскликнула тетя Маша с энтузиазмом, — традиционный вопрос! Что на личном, Эва?

— Я в комнату! — резко встала я со своего места.

Все дружно рассмеялись. Кроме Жени. Он впился в меня взглядом. А также его рука сильнее сжала стакан с соком. Кажется, он был зол из-за салата.

— Ла-а-адно, а у тебя, Жень?

— Я, пожалуй, присоединюсь к Эве.

Родители рассмеялись, а мы пошли в комнату. Женя зашел сразу за мной и плотно закрыл дверь. В комнате было немного темно, солнце уже садилось. Тем не менее, свет я включать не стала. Оверин тоже не стал.

— Значит, решила подставить меня перед своей мамой? — раздался в комнате его низкий голос.

— Я предупреждала, — коротко ответила я, разворачиваясь к нему.

Я оперлась спиной о стол, что стоял напротив двери. Слева от меня колыхалась тюль из-за открытого балкона. Теплый летний ветер попадал в комнату, освежая. Справа от входа был большой шкаф, а рядом с ним стояла моя заправленная кровать.

Женя сложил руки в карманы брюк и оперся плечом о шкаф. Так мы и стали стоять.

— Эва, ты такая мстительная.

— Это ты еще с тетей моей не знаком, — мигом ответила я.

Женя лишь усмехнулся. Его голубые глаза прожигали меня насквозь. В какой-то момент мне стало как-то неуютно. Захотелось прикрыться чем-нибудь. Так он на девчонок своих смотрит? Не о том думаешь, Эва!

— У меня для тебя кое-что есть, — внезапно выдал Оверин, после долгого зрительного контакта.

Парень достал из кармана телефон, немного покопался в нем, а потом протянул мне. Там было какое-то видео. Спустя несколько секунд разглядывания, я поняла, что на нем я на какой-то вечеринке. Пьяная, танцую у какого-то парня на коленях. Парень с голым торсом, сидел на стуле, а руки блуждали по моему телу. Лица его видно не было. У меня голова пошла кругом.

— У меня три вопроса, — тихо сказала я, пересматривая это видео уже в четвертый раз.

— Валяй.

— Когда это было?

— Когда ты в последний раз сильно напилась, пару недель назад.

Я тут же вспомнила ту тусовку. После нее я проснулась с ужасным похмельем.

— Кто этот парень?

— Понятия не имею.

Он явно лгал.

— Что ты хочешь?

Он сто процентов не просто так показал мне это видео. Я знала Женю достаточно, чтобы знать, что это не просто так.

— Чтобы ты стала моей девушкой на три месяца.

Я подняла дикие от удивления глаза на парня. Что он только что сказал?!