11.

-Пожалуйста, Ло-а, не делай этого. - Ти-ган попыталась загородить дверной проем своим не самым монументальным телом, как будто ее сын собрался куда-то уходить прямо сейчас. 
-Ты добился своего. Вы добились. - Присоединился к жене Сор-у, впрочем, только голосом. Он словно опасался, что, если встанет с дивана, Ло-а на него кинется. Эта боязнь выглядела в целом обоснованной, учитывая, что несколько секунд назад Ло-а в сердцах швырнул толстой книгой в окно. К счастью, в открытое.
-И мы рады, что салафи ушли. Правда. - Продолжала Ти-ган. - Они делали ужасные вещи, и мы все очень за тебя боялись. Но все позади. Мы свободны. И людям нужно время, чтобы это прочувствовать. 
-Многие приняли это тяжело. Ты сам прекрасно знаешь, во всем поддерживали салафи единицы, но отдельные моменты доктрины нравились изрядному количеству наших соотечественников. Вся эта идея с шествием - чистой воды провокация. А ни с чем и ни с кем бороться уже не надо! Надо мириться! - Ха-тет была самым старшим ребенком в семье, и походила скорее на отца, чем на мать - то есть, возвышалась над Ло-а почти на голову. И тем не менее, сейчас она предпочитала тоже сидеть на диване и смотреть в сторону, ровно с таким же испуганным видом, как и вся остальная семья.
-Мы все тебя очень любим. Тебе столько пришлось перенести. - Причитала Ти-Ган. - Мы так хотим, чтобы ты был сейчас с нами. И вместе с тем нам еще здесь жить. Мы с отцом все стерпели бы, но ты ведь не единственный наш ребенок. Ха-тет, положим, взрослая. А как быть с Нан-Ши?
Ло-а перевел взгляд на лестницу, ведущую на второй, чердачный этаж родительского дома. Там молча сидел мальчик лет двенадцати на вид, с полными слез перепуганными глазами. 
Пристально оглядев младшего брата, Ло-а покачал головой, но лицо его не смягчилось.
-Вы не можете не помнить, как я выкинул из жизни мужа, когда все началось, а никакой поддержки от него не было. - Он прошел мимо отца и сестры, словно их вовсе не существовало, остановился перед Ти-Ган. Как перед неодушевленной преградой, не как перед кем-то живым и родным. - Если расположение соседей вам важнее, чем мое право отметить с другими нормальными найянцами победу над этими уродами, я без проблем готов ровно также  вычеркнуть из жизни всех вас. И скажите спасибо, если без сломанных носов обойдется.
В воцарившейся тяжелейшей тишине Ти-ган отчаянно цеплялась взглядом за Сор-У и Ха-тет, ища поддержки. Но они явно в молчаливом согласии возложили на нее обязанность говорить все самое нелицеприятное. 
-Будь у тебя свои дети, ты бы по…
-НЕ СМЕЙ ПРИ МНЕ ДАЖЕ ЗАИКАТЬСЯ О ДЕТЯХ! - Ло-а молниеносно взорвался страшным злым криком и, схватив мать за плечи, со всей силы отшвырнул ее в сторону, освобождая себе путь. Ти-ган упала, сильно ударившись о кресло, но Ло-а даже не обернулся.
-Дети! Детей ей подавай! - Он шел по коридору прихожей, по пути сбивая со стен все, что попадалось под руку - фотографии в рамках, рисунки брата, картины, ключницу, - Да как ты смеешь! Ты же знаешь, что я сделал! Знаешь, какие дети могли бы у меня быть!
-Тебя никто не заставлял начинать!  - Сор-У догнал его уже на пороге. Видимо, до этого он помогал жене подняться. - Ты сам к ним пошел!
Он попытался ухватить сына за плечо, за руку или за полу короткого пальто, но было поздно - Ло-а выбежал на улицу и кричал уже оттуда, понимая со мстительным удовольствием, что именно этого родня боится больше всего. Подслушивающих соседей, прилипших к окнам за шторами.
-Нет, не мог! Не мог! Потому что никто из вас, мрази трусливые, и не почесался бы! И салафи продолжали бы нас всех нагибать! Вот только они проиграли! Их тут больше нет! А мы выиграли! Выиграли! И я возглавлю это долбаное шествие! И всем расскажу, чей я сын, чей я брат, и чей я бывший муж! 
По собственным ощущениям, у Ло-а что-то лопнуло в глазнице, когда он увидел ряд длинных уродливых царапин, содравших краску с двери его автомобиля. Судя по всему, это произошло считанные минуты назад. В голове стало очень больно и горячо. Он хлопнул этой дверью так, что весь район услышал, и очень плохо помнил, как добрался домой. Взрывы в голове усилились при взгляде на его фасад. Похоже, пятен грязи, краски и оскорбительных надписей за прошедшие полдня стало больше. А вот целых стекол в окнах - на одно меньше.