16 глава

(От лица Элеоноры)

Я сидела в саду до самого вечера.

Краски ложились на холст неровно — то слишком густо, то почти прозрачно. Задумка, которая казалась такой ясной утром, к пяти часам растаяла, как туман над прудом. Я смотрела на полуготовый этюд и понимала: сегодня не мой день.

В семь начало сильно темнеть. Осень вступала в свои права — рано, неожиданно, будто решила наверстать упущенное за слишком тёплый сентябрь. Я собрала кисти, закрыла тюбики с краской, укутала мольберт в старую простыню.

В доме оставались только я, Арес и куча охраны. Данте уехал пару часов назад — Арес буквально сплавил его, велев «нормально отдохнуть, а не делать вид, что работаешь 24/7». Данте ворчал, но уехал.

Я зашла в гостиную и замерла.

Тишина. Не та гулкая, пугающая тишина пустого дома, а тёплая, уютная — с треском дров в камине, с шорохом переворачиваемых страниц, с мерцанием живого огня.

Арес сидел в кресле у камина.

Он был в тёмно-синей домашней кофте — той самой, мягкой, которую я раньше видела только мельком, когда он выходил за водой среди ночи. На коленях — разложенные документы, на подлокотнике — блокнот с какими-то схемами, испещрённый стрелками и пометками. Очки для чтения — я даже не знала, что он носит очки — съехали на кончик носа, придавая его обычно суровому лицу почти профессорский вид.

Я остановилась в дверях, боясь спугнуть этот момент.

Он не слышал меня. Сосредоточенно вычерчивал какую-то линию, хмурился, зачёркивал, рисовал снова. Свет камина мягко очерчивал его профиль, играл тенями на скулах, прятался в тёмных волосах.

«Боже, — подумала я. — Какой же ты красивый».

Я подошла со спины.

— Что делаешь?

Он дёрнулся — резко, всем корпусом, — но тут же выдохнул, узнав мой голос.

— Эль, — он снял очки, потёр переносицу. — Я не слышал, как ты вошла.

— Знаю. Ты был очень занят.

— Да так, — он махнул рукой в сторону бумаг. — Работа. Новые цепочки поставок, пересмотр логистики. Скука смертная.

Я не поверила. Если Арес чем-то занимается, это никогда не бывает «скучно». Он вкладывается в каждую задачу так, будто от неё зависит его жизнь. Или чья-то чужая.

— Будем ужинать? — спросил он.

Я покачала головой и бесцеремонно опустилась на подлокотник его кресла.

— Устала? — спросил он.

Короткие вопросы. Но почему-то каждый раз, когда он произносил это «ты», мне казалось — или мне не кажется? — что в его голосе проскальзывает что-то тёплое. Почти нежное.

— Угу, — кивнула я.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Потом аккуратно сложил бумаги в стопку, отложил блокнот и встал.

— Пошли, — сказал он.