5 глава

От лица Элеоноры

На столе громоздились три аккуратные стопки папок с квартальной отчётностью. Их вес можно было измерить не в килограммах, а в годах условного срока. Обычно их разбор был для меня своего рода медитацией, где я находила покой в идеальном балансе. Но сегодня что-то зудело под кожей, назойливо, как предчувствие мигрени. Я налила себе уже третью кружку крепкого, почти чёрного кофе, выгнала младшего бухгалтера Андрея с его вечным вопросом про амортизацию станков в «Гавани» и вывесила на дверь самодельную табличку, написанную маркером на обороте старого счета: «Вход без стука = добровольный отказ от годовой премии. И от коленок».

Тишина, наконец, простояла минут десять — роскошное, ничем не нарушаемое блаженство. Я уже погрузилась в цифры, в этот гипнотизирующий танец дебета и кредита, как вдруг дверь с треском распахнулась, даже не поскрипев. Не отрываясь от экрана, где выстраивалась цепочка платежей, я рявкнула сквозь зубы:
— Я же написала! Премия твоя теперь моя, Андрюха. Понял? Иди и страдай там, в курилке.

В кабинете повисло молчание. Не испуганно-виноватое, как у Андрея, а тяжёлое, насыщенное мужской глупой уверенностью. Я медленно подняла голову, будто через силу.

В дверях стоял Лука, крестник и правая рука старого Дона, в своём вечном, но безупречно сидящем пиджаке Brioni поверх простой чёрной футболки. За его широкими плечами маячили две его тени — типажи с каменными, непроницаемыми лицами и телосложениями борцов сумо. Их присутствие в моей бухгалтерии было таким же абсурдным, как слон в фарфоровой лавке.

Я откинулась в кресле, приняв вид смертельно уставшего офис-менеджера из дешёвой рекламы.
— Без пятнадцати девять утра, Лука. Мой рабочий день, если ты забыл, стартует в десять. И начинается он не с визитов физкультурников. Какая чрезвычайная ситуация свалилась на нашу грешную голову? Налоговая внезапно поумнела и вышла на наши счета в Лиме? Или в «Синем луге» опять забыли пробить чек на партию «Кристаля»?

Лука вошёл, не дожидаясь приглашения, и грузно уселся на стул напротив, развалившись с видом хозяина жизни. Запах дорогого парфюма смешался с лёгким шлейфом сигарет и чего-то спортивного, может, геля для душа.
— Ситуация, Эля, есть, — прохрипел он, игнорируя мой сарказм. — И она пахнет не шампанским. Пахнет жареным. Причём конкретно для тебя.

— Очаровательно, — ответила я, с лёгким щелчком прикрыв крышку ноутбука. — Просвети мою темноту.