13 глава

(От лица Элеоноры)

Пожалуй, ещё одна моя проблема за это время — кроме Ареса — это сон.

Сон приходил ко мне ближе к двум-трём ночи, осторожный, нерешительный, будто спрашивал разрешения. Я перестала бороться с бессонницей — какой смысл? В этом доме, в этой золотой клетке, ночь была единственным временем, когда я могла побыть собой.

Сегодня было то же самое.

22:06. Экран телефона осветил лицо, я зажмурилась. В такое время раньше я видела уже десятый сон, а тут — хоть глаз выколи. Организм отказывался верить, что теперь «нормальная жизнь» выглядит именно так.

Я встала.

Мольберт стоял в углу — я так и не убрала его после вчерашнего. Поставила ближе к балконной двери, поймала на холст полосу лунного света. Кисти трогать не хотелось — слишком много красок, слишком ярко. Взяла простой карандаш.

В наушниках заиграла Земфира. «Хочешь?» — тихо, надрывно, будто специально для меня.

«Хочешь, я убью соседей?..»

Я усмехнулась. Вопросы, которые ставит песня, были слишком созвучны тому, что творилось у меня внутри. Только мои вопросы были другими.

Хочешь ли ты меня видеть? Хочешь ли, чтобы я ждала? Хочешь ли ты сам — не по контракту, не по обязанности, а просто так?

Карандаш двигался по бумаге сам. Я словно наблюдала со стороны, как моя рука выводит линии — резкие, точные, без права на ошибку. Скулы. Линия челюсти. Прямой нос. Губы, которые он так плотно сжимает, когда думает, что никто не видит.

Треки сменяли друг друга. Земфира — «Злой человек », «Знак бесконечности », «Кто». Я рисовала и не могла остановиться.

Очнулась через два часа.

Луна сместилась, полоса света теперь падала на готовый рисунок. Я смотрела на него и не узнавала свою руку.

Арес смотрел на меня с бумаги.

Не тот Арес, которого я видела на собраниях — холодный, непроницаемый, в идеально сидящем костюме. И не тот, который целовал меня висок и приносил гортензии. Это был кто-то третий — тот, кого я, кажется, увидела впервые.

Уставший. С тенью под глазами, которую я так хорошо изучила на собственном лице. С чуть приоткрытыми губами — будто хотел что-то сказать, но не решился. С руками, которые я нарисовала крупным планом в нижнем углу — сильные, с выступающими венами, пальцы чуть сжаты.

Я смотрела на этот портрет и чувствовала, как внутри поднимается что-то огромное, тёплое, пугающее.

Я его ненавидела. Точно так же, как, возможно, уже любила.

Сняла с мольберта и положила на стол

Легла. Закрыла глаза.

Перед внутренним взором всё ещё стоял его портрет.

---