Глава 2.

Утро не приносило ясности - оно лишь делало свет ярче, и этим светом безжалостно вытаскивало наружу всё, что ещё вчера можно было спрятать за усталостью или недосказанностью.

Ким Астель вошла в кабинет, не включая лампу. Дневной свет мягко растекался по столу, задевая края папок, цепляясь за глянец фотографий, ложась на документы так, будто всё происходящее действительно можно было разобрать, понять и закрыть.

Она знала, что это не так.

Несколько секунд она просто стояла, глядя на материалы. Не потому что не знала, с чего начать - а потому что понимала: как только начнёт, назад дороги уже не будет.

Хан Сора.
Имя прозвучало в голове тихо, но отчётливо.
Фотография в её руках казалась слишком живой. Сора не смотрела прямо в камеру - её взгляд был чуть в сторону, как будто она отвлеклась на что-то в момент съёмки. В этом было движение, жизнь, продолжение. И именно это делало снимок почти невыносимым.

- Вы не собирались умирать, - тихо сказала Астель. Она сама услышала, как странно это прозвучало. Фотография легла обратно на стол. Следующая - Мин Эдисон. И здесь всё было иначе. Он не выглядел живым. Он выглядел... собранным. Каждая деталь кадра была выверена - свет, угол, выражение лица. Взгляд прямой, спокойный, почти холодный. Такой взгляд не цепляется за тебя, но и не отпускает полностью, оставляя после себя ощущение, что ты чего-то не понял.
Астель задержалась.

- С вами будет сложнее, - тихо сказала она, почти беззвучно, и тут же отложила фотографию, словно не хотела позволять себе делать выводы слишком рано.

Она села за стол и открыла папку, но читала не так, как обычно читают документы. Её взгляд не просто скользил по строкам - она вчитывалась, вслушивалась, пыталась уловить ритм, почувствовать, где факты заканчиваются и начинается чья-то версия.

Время смерти.
Последние сообщения.
Отсутствие алиби.
Старые конфликты.