Глава 53

    ЧОНГУК.
— По-прежнему ничего.

Господи. Провожу рукой по волосам, до чертиков расстроенный.

— Никаких зацепок. Никаких ебанных зацепок. Как такое вообще возможно?

Дэниел упирается руками в крышу своей машины.

— Мы всюду проверили.

— Мы явно что-то упускаем.

Когда он колеблется, мне хочется удариться головой о чертову стену.

— Чего. — Выдавливаю слово, даже не утруждаясь сформулировать его как вопрос.

— У меня плохие новости.

Наблюдаю за тем, как мама суетится в закусочной, обслуживая всех, как обычно. Она сказала мне, что это место помогает отвлечься от горя.
Как бы хотелось, чтобы и мне так повезло.
А еще она сказала, что злится на меня за то, что я удрал от Лисы. Она считает, что я сделал это от боли из-за потери Abuela, хотя она не видела того, чего видел я.
Допиваю кофе и поднимаюсь с места. Он делает то же самое.

— В чем дело?

— Даллерайд мертв.

Пальцы замирают на наличных, которые я собирался положить на стол. Сужаю глаза, глядя на Дэниела.

— Мертв?

Он кивает.
— Ага. Пуля в лоб. Как при казне.

Как и я стреляю. Этого он не говорит.
Тяжело выдыхаю.

— Опять возвращаемся к старому?

— Похоже на то. — Он замолкает. — Но это еще не все. — Он проверяет телефон, и от того, что он читает, его лицо суровеет. — К тебе пришел посетитель, который желает повидаться с тобой.

— Кто… — но не успеваю договорить вопрос. Через окна закусочной вижу, как знакомая машина въезжает на стоянку и паркуется. Мой полный ярости взгляд сталкивается со взглядом Дэниела. — Да ты, блядь, издеваешься надо мной.

— Сказала, что хочет выразить тебе соболезнования.

Выбегаю из закусочной, быстро перехватываю ее, прежде чем она успевает переступить порог ресторана. Где ей нечего делать.

— Какого хуя тебе надо?

Ее платье без бретелек выставляет единственный рукав с чернилами, и я избегаю смотреть на него, чтобы не поддаться искушению содрать его ногтями. Она качает головой и лыбится, что действует на нервы.

— Вряд ли Abuela одобрила бы, что ты разговариваешь со мной так...

Оказываюсь перед ее лицом быстрее, чем она успевает среагировать. Мрачным и угрожающим голос цежу:
— Не смей говорить о ней, слышишь?

Вспышка гнева загорается в ее глазах, но тут же исчезает, и она вздыхает.

— Разве мы не можем просто оставить прошлое позади и двигаться дальше?

— Нет. — Отступаю от нее, словно она заразная.  -
Так оно и есть.
Ее губы поджимаются.

— Чонгук.

— Что тебе надо?

Ее глаза округляются, и она тянется, чтобы коснуться моей груди, однако я уклоняюсь от женской руки.

— Тебе лучше уехать.

— Я думала, мы можем поболтать и…

Издаю резкий смешок.
— Может, у тебя и высокий ай-кью, но ни хрена ты не догоняешь, верно? — эти слова выводят ее из себя, что видно по крошечным морщинкам, обрамляющим рот.

Но я говорю правду, потому что она может быть умной в некоторых отношениях, но, когда дело доходит до людей, она пиздец какая невежда.
Сквозь свистнутые зубы говорю:
— Тебе. Лучше. Уехать. — Невозможно не услышать приказ в моем голосе.
Она выглядит так, будто собирается возразить, однако решает не делать этого.

— Ты все еще горюешь, так что я просто загляну в другой раз.

«Все еще горюешь?». Пялюсь на нее так, будто у нее выросла другая башка. Боже. Прошло две недели. Я буду оплакивать свою Abuela до конца своей сраной жизни.

— Не утруждай себя возвращением, Сатия. — Сверлю ее строгим взглядом, который, надеюсь, передает все, что не облачаю в слова.
Отъебись.
Ты — ёбанное трепло и говна кусок.
Она натянуто улыбается.

— До следующего раза. — Затем она разворачивается на каблуках и идет обратно к своей машине.

Не двигаюсь с места, наблюдая за тем, как машина исчезает по улице. Звонок на двери закусочной оповещает о том, что кто-то выходит.
Дэниел.
Он подходит ко мне.

— Прости, босс.

— Ну да, когда она твердо намерена добиться своего, — осекаюсь, моя челюсть напрягается, — мало что может ее остановить.

— Копнем поглубже касательно кончины Даллерайда?

— Ага. Давай копнем.



ЛИСА.
Пятница.

Детектив Даллерайд мертв.
Человек, который, как я была уверена, сыграл роль в смерти тех, кто просил меня предупредить Чонгука, и который скрыл подробности смерти Пола, теперь лежит на столе для вскрытия.
Пока подготавливаю его тело, из вентиляции доносится шум кондиционера, служащий единственным звуком в тишине морга. Доктора Дженсена нет уже несколько часов, и я благодарна за то, что снова остался одна.
На отвороте, как обычно, прикреплен микродиктофон, который записывает заметки по ходу вскрытия.

— Он получил огнестрельное ранение в голову. — Провожу пальцем в перчатке по ране на лбу детектива. — Слегка смещено от центра, но все же достаточно близко, чтобы походить на выстрел как при казни.

Взгляд падает на его шею: других пулевых ранений у него нет. Я частично ожидала, что у него будет пуля в горле, как у других, получивших пулю в голову.
Зловещие мурашки пробегают по моей коже. Я думала, что детектив Даллерайд был стрелком. Убийцей. Но все указывает на то, что виновный все еще на свободе.
С трудом сглатываю, подавляя тревожный комок в горле.

— Пулевое отверстие выглядит так, будто стреляли с близкого расстояния, а не под углом. Нет четких признаков движения ни жертвы, ни стрелка.

Только когда заканчиваю, упираюсь ладонями в край стола и смотрю на тело детектива, теперь уж вскрытое и лишенное органов.
Размышляю, делать ли это либо нет. Да и важно ли это вообще? Я ведь ничего не могу с этим поделать. У меня больше нет никого рядом.
К черту Чонгука за то, что он заставил почувствовать, что меня принимают, что я в безопасности и действительно являюсь частью чего-то — частью семьи.
Ибо теперь, после того как он все это отнял, я жажду этого как никогда прежде.
«Поступайте правильно, даже когда неприятно».
Я увидела эту цитату, когда бездумно лазила в интернете. Теперь эти слова побуждают к действию.
«В последний раз», — уговариваю я себя. Затем я забью на все это. Ограничусь лишь вскрытиями и больше никогда не буду связываться со своим проклятием.
Глубоко вдохнув, медленно выдыхаю, а затем протягиваю ладонью над телом детектива.

— Кто убил тебя?

Тело словно ударило током: оно забилось в конвульсиях, корчась и содрогаясь. Беспокойство струится по спине, пока я наблюдаю за тем, как моргают его глаза. Его рот открывается и закрывается несколько раз, пока он наконец не выговаривает:
— Скорпионы.

От тревоги у меня округляются глаза. Детектив хрипит: «Сообщи Чонгуку», прежде чем его тело вновь обмякает.
Судорожно дышу, усталость обрушивается на меня мучительными волнами. Не могу оторвать глаз от мужчины, который только что подтвердил мои догадки.
Настоящий убийца все еще на свободе.

***
Вечер пятницы.

Требуется множество ободряющих бесед, прежде чем я наконец набираюсь смелости и звоню ему.
Ожидаю нерешительности, однако настороженность в его голосе проникает глубоко в душу, оставляя внутри еще больше боли.

— Салют, милая. Как у Вас дела?

— Простите, что беспокою, но мне нужно кое-что узнать, — запинаюсь на полуслове и благодарю за то, что он не видит, как я морщусь, — не могли бы Вы передать ему кое-что. Клянусь, больше не побеспокою ни Вас, ни его.

Когда меня встречает лишь тишина, отвожу телефон от уха, чтобы проверить, не бросил ли он трубку, но не бросил. Добавляю тихое:
— Пожалуйста, Стив.

Между нами повисает еще одна пауза, прежде чем он наконец говорит:
— Встретимся в девять на стоянке Шопрайт. — Затем он завершает разговор.

Откладываю телефон на кухонный стол и беру запечатанный конверт. Когда я легонько постукиваю его краем о стол, каждое постукивание ощущается как еще один гвоздь, забивающий крышку гроба моих отношений с Чонгуком.
Содержимое конверта еще больше укрепляет это чувство.
После этого я буду свободна и спокойна.
Если бы только я могла забрать у него и свое сердце.

***
Без пяти восемь въезжаю на стоянку продуктового магазина и замечаю, что машина Стива уже там, припаркована в стороне от других автомобилей.
Оставляю между нами целое пространство и паркуюсь, быстро выскользнув из машины. Когда я подхожу к его машине, окно со стороны водителя опускается, и я вижу его темный, пристальный взгляд.
Протягиваю простой конверт, молясь, чтобы взволнованность не была заметна.

— Спасибо, что передаете ему это ради меня.

Когда его взгляд падает на конверт, дрожащий в руке, внутренне вздрагиваю. Черт. Он возвращает свое внимание ко мне.

— Вы в порядке, милая?

— Стараюсь как могу. — Если бы только убийца все еще не был на свободе...Он кивает и берет конверт.

— Будете ожидать ответа?

Делаю шаг назад.

— Нет. — Мое горло грозит распухнуть, когда на меня обрушивается новая порция душевной боли. — Не нужно отвечать. Спасибо, Стив.

— Берегите себя, милая. — В его голосе звучат остатки симпатии, и мне хочется сохранить их, настолько я изголодалась по любому их подобию.

— Взаимно. — Затем разворачиваюсь и ухожу, все это время чувствуя на себе его взгляд.
​   


ЧОНГУК.
Вечер пятницы.

— Пока все спокойно… а она все еще в безопасности.

Он сообщает это, тогда как мы выходим в ночной воздух, покидая наш оружейный склад. Возникает желание врезать ему за то, что он вообще осмелился затронуть эту тему.
Он наверняка знает, что, когда не могу уснуть ночью, я сажусь в машину и еду. Конечного пункта никогда нет, но отчего-то я всегда проезжаю мимо дома Лисы.
Это полный пиздец, о чем я в курсе. Словно я — какой-то жалкий мазохист.
Мычу в ответ. Это все, что мне удается. Даже упоминание о ней лишает способности говорить.
Когда мы добираемся до наших машин, он не делает ни единого движения, чтобы сесть в свою, и внутренности сворачиваются в узел, когда понимаю, что он собирается сказать что-то еще.

— Она никогда ни о чем тебя не просила.

Я едва не скрежещу зубами.
— Не суй нос в это дело.

Звонит телефон, и он достает его из кармана. Он бросает быстрый взгляд на экран, прежде чем ответить.

— Слушаю.

Жду, любопытствуя, в чем может быть проблема, пока голос на другом конце что-то бубнит. Я стал больше делегировать работу Дэниелу, и он с готовностью принимает это. Это позволяет мне больше быть рядом с мамой и заниматься другими аспектами бизнеса, против чего я, в общем-то, не возражаю.
Взгляд Дэниела останавливается на мне, и я сразу же напрягаюсь. Он говорит:
— Хорошо. Заскочу через пять минут.

Он заканчивает разговор, поджимая рот.
— Нужно забрать кое-что у Стива.

Подозрительно смотрю на него.
— Что забрать?

Дэниел направляется к своей машине.

— Походу, кто-то оставил для тебя конверт. — То, как он это произносит, не оставляет сомнений в личности того, кто оставил конверт.
Не успеваю я осознать это, как уже открываю дверь своей машины.

— Поеду за тобой.

***
Машина Стива припаркована на улице недалеко от центра города. Он стоит рядом с ней, непрерывно осматривая окрестности, пока мы подъезжаем к обочине и паркуемся.
Он не выглядит удивленным, увидев, что я приехал вместе с Дэниелом. Однако он выглядит виноватым.

— Простите, босс. Понимаю, мы не должны контактировать, но ми… — он поспешно поправляет себя. — Лиса попросила передать это Вам. Она пообещала, что больше не будет беспокоить ни Вас, ни меня, если я доставлю это.

Он слегка постукивает конвертом по другой ладони и колеблется.

— Скажу честно, босс. Выглядела она испуганной. — Он хмурится. — Никогда не видел, чтобы она так выглядела — даже когда ее жизни угрожала опасность. Что бы ни было в этом конверте, она напугана.

Не говоря ни слова, вытягиваю руку за конвертом. Он протягивает его мне, и я вскрываю его. Внутри лежит сложенный лист бумаги; когда я разворачиваю его, из него вываливается чек. Имя, указанное в левом верхнем углу чека: Лиса Манобан.
Какого хрена?
В рукописной записке написано:

Я в курсе, что тебе ничего от меня не нужно. Уверяю, это совершенно ясно. Однако, думаю, тебе следует знать, что Пол Яфферти из участка мертв. Он получил огнестрельные ранения при стрельбе, и пули, которые я извлекла, соответствуют тому типу пистолета, который используешь ты.
Кроме того, в его тело впилось стекло, и я подозреваю, что оно вылетело из окна машины, что наводит на мысль: он убил Abuela. Кроме того, возможно, ты уже знаешь: детектив Даллерайд мертв. Он получил огнестрельное ранение в лоб, как и Лайла, Кара и Самара. Просто хотела упомянуть об этом на случай, если эта информация может оказаться полезной и поможет другим людям быть осторожными.
Этот чек — полное возмещение расходов и моя благодарность в обмен на все вещи (одежду, мобильный телефон, обувь и т.д.), которые были предоставлены мне ранее.
Можешь с уверенностью счесть это моим официальным прощанием.
Искренне,
Лиса Манобан.