Глава 2

    ЛИСА.
Продолжаю наслаждаться своим завтраком, следя за мужчиной, о котором шла речь, и задумываюсь, как, чёрт подери, мне набраться смелости и подойти к нему.
Может, я смогу подсунуть ему записку.

Здрасьте,
я встревожена фактом, что два человека, погибшие при пожаре в доме на территории твоей группировки, могли умереть не естественной смертью. Думаю, что они могли быть убиты, и я хотела предупредить тебя, чтобы ты был осторожен.
Искренне,
обеспокоенная жительница.

Стону в кружку с кофе и, наверное, в триллионный раз задаюсь вопросом, какого чёрта меня дёрнуло приехать сюда.
После моего поиска в интернете — тот, в котором пришлось прибегнуть к нефильтрованным результатам поиска, не меньше, — который выдал больше информации об этой группировке; это побудило меня к дальнейшему расследованию.
И тогда я наткнулась на кладезь информации.
Один из заголовков гласил: Скорпионы терроризируют крупные магазины и разоряют их.
Надпись под заголовком гласила: Только небольшие семейные предприятия по-прежнему на плаву.
Другой заголовок: Источники утверждают, что местная банда — Скорпионы, зарабатывают миллионы в год на нелегальном производстве самогона, оружии и контрабанде наркотиков.
Самый настораживающий заголовок, на который я наткнулась: Скорпионы установили свои собственные законы и держат в ежовых рукавицах людей.
Следующая строчка была ещё более пугающей: Число нераскрытых убийств возросло с тех пор, как Скорпионы заняли свой опорный пункт в Палм-Коув, юго-западном пригороде Джексонвилла.Стоило мне решить напечатать Чонгук+Скорпионы+Флорида и выбрать опцию «Изображение», мой мир был официально сокрушён.
Это было совсем не то, чего я ожидала. Он не такой, как я предполагала. При виде Чонгука Чона воочию, хоть и с расстояния в несколько ярдов, я задалась вопросом: кто, чёрт бы его побрал, решил, что это в порядке вещей — придать главарю жестокой группировки такие личико и тело.
Всё, что связано с ним — мрачное. Чёрные волосы в состоянии между излишне длинными, граничащие с идеально взъерошенными им собственноручно.
Он был в тёмно-серой рубашке, рукава закатаны, а верхние две пуговицы, расстёгнутые у горла, открывают вид на смуглую загорелую кожу. Его жилистые предплечья отчётливо выделяются, виднеются завитки чёрных чернил.

Когда он взмахивает рукой, я замечаю Инес, вытатуированной крупным красивым шрифтом на внутренней стороне правого предплечья.
Отвожу взгляд, делая очередной глоток кофе, всё ещё прокручивая в голове обнаруженное мною в интернете: веб-страницу, посвящённую Чонгуку Чону. Веб-сайт, который может пристыдить интернет-«алтарь» любого фаната Джастина Бибера.
Там содержалась информация о любимой закусочной Чонгука (здесь), о том, что он пьёт только два сорта чёрного кофе и не более, о том, что он «очень умён, несмотря на то, что от такого парня, как он, этого не ожидаешь», и об его очевидном предпочтении поношенных джинс, «узких и с потёртостями», но временами он носит сшитые на заказ брюки или дорогие костюмы. Были прикреплены фотографии, похожие на те, которые папарацци запечатлеют на расстоянии.
Впрочем, это были обыкновенные, повседневные «нормальности», связанные с мужчиной. Ибо другие детали включали в себя то, как Чонгука обвиняли в убийстве, но ни одно обвинение так и не было предъявлено. Автор веб-страницы — допускаю, что женщина, — поэтично излагала, как Чонгук неуклонно устраняет тех, кто встаёт на пути его банды. И вновь фотографии с Чонгуком, входящим в полицейский участок. Без наручников, черты лица суровые.
Также среди перечня информации на сайте был указан излюбленный Чонгуком способ убийства: одна пуля в голову, в упор.
Излюбленный способ избиения, либо запугивания: выбивание дерьма из человека голыми руками.

Суперски. Вот она я, сижу, будучи гениальной, готова подойти к этому мужчине.
Кстати, о нём… Когда я снова сканирую закусочную, намереваясь бросить очередной случайный взгляд на Чонгука, мои глаза встречаются с его, отчего я ощутимо вздрагиваю.
Его глаза глубокого тёмно-карего цвета,  губы, слишком идеальные для мужских черт лица. Его пристальный взгляд не отрывается от меня, не предоставляя мне возможности разорвать контакт. Когда он опускает взгляд на стол, где лежит его сотовый телефон, вздох, которое я не осознавала, что сдерживала, срывается с моих губ.

Но передышка кратковременна, поскольку он подносит телефон к уху, и его взгляд снова устремляется в мою сторону. Его сосредоточенное внимание вызывает тревожное покалывание вдоль спины. Поспешно опускаю голову, отводя взгляд под видом того, что делаю ещё один глоток кофе.
Я не испытывала подобной реакции на мужчину… ну, вероятно, никогда. Не скоро забуду последний раз, когда хотя бы отдалённо была близка к этому. Словно распознав, куда вели мои мысли, центр груди раскаляется, угрожая обжечь плоть. Прикасаюсь кончиками пальцев в попытке унять фантомную боль.
На моём телефоне высвечивается уведомление электронной почты, и я немного оживляюсь, когда вижу ежемесячную новостную рассылку от Медицинской экспертизы Флориды. Бегло окинув взглядом стол, чтобы убедиться, что Чонгук и мужчины всё ещё там, я благодарю официантку за дополнительную порцию кофе, прежде чем погрузиться в то, что я расцениваю, как «рай для ботаников» — мой любимый новостной раздел, где участники делятся необычными историями о вскрытии.
Если задаётесь вопросом, могу ли я стать ещё скучнее или патетично занудной, то ответ — нет. Взгляните на меня. Я одна в закусочной, читаю о мёртвых людях.
Я ежедневно имею дело со смертью, и я хороша в своём деле. Более того, я люблю свою работу, ведь о мёртвых можно многое сказать. Они не солгут, не обманут, не проявят неуважение, не разобьют сердце и не причинят физическую боль. Потому моя работа идеально подходит мне — и наоборот.

После вчерашнего, я осознала, как я благодарна, что работаю без кого бы то ни было, кто мог быть стать свидетелем происходящего. Несмотря на то, что я раскрыла свою способность оживлять мёртвых людей, я больше никогда не планирую этого делать.
По мне пробегает дрожь, и глядя в свою кружку, мне хочется — не впервой — чтобы моя душа не походила на мрак этого кофе. Чтобы я не была чудилой. Своего рода монстром. Я бы хотела не быть испорченной; может тогда, у меня была бы нормальная жизнь.
Лёгкий запах геля для душа предшествует мгновению, когда кто-то опускается на пустой барный стул рядом со мной. За этой стойкой много свободных мест, и я инстинктивно напрягаюсь, сжимая пальцами чашку с кофе. Я поднимаю глаза, чтобы взглянуть прямо на столик, за которым наблюдала, и вижу, что он теперь свободен.
Дерьмо.

— Часто здесь бываешь? — раздаётся глубокий тембр мужского голоса. Хоть и слова безобидны, его присутствие — самое отдалённое от этого.

Осмеливаюсь взглянуть направо и мои глаза тут же встречаются с его. Суровые тёмные брови расположены ровной линией, словно отзеркаливая его губы, и я убеждаюсь в правоте своего предыдущего обзора. Он не должен обладать такими губами. Слишком идеальны.
Пожалуй, это небольшое снисхождение, что у него не такой нос. Хоть и узкий, на переносице есть незначительные изъяны.
Но его глаза… Насыщенный коричневый цвет вокруг зрачков перетекает в золотисто-карий, порождая неповторимую красоту.
Опирается одной рукой на стойку; ткань рубашки натянута на его худощавом мускулистом теле, и он восседает на стуле лицом ко мне.
Изо всех сил стараюсь собраться с духом и подобрать нужные слова.

— Нет. Впервые.

В его глазах вспыхивает нечто смахивающее на удивление. Наверняка ожидал, что я солгу. Но я здесь не за этим. Мне просто нужно поделиться своим мнением и пойти своей дорогой.
Он поджимает губы, словно обдумывая мой ответ, а глазами окидывает меня с ног до головы. Наклонив голову набок, он буравит своим пронзительным взглядом.

— Что думаешь?

Обдумываю его вопрос, и понеслось, начинается моё бормотание — что является следующим доказательством того, почему мне лучше иметь дело с мертвецами.

— Что я думаю? Ну, думаю, что сегодняшняя влажность — абсурдна, здешний бекон и кофе, — подношу кончики пальцев к губам и изображаю «поцелуй шеф-повара», — безупречны, и думаю, что всегда буду считать физически невозможным не подпевать песне Бритни Спирс «Toxic», всякий раз, когда слышу её. Но…

Неожиданно он придвигается ближе ко мне, и я замираю на полуслове — меня тошнит. Не могу устоять и делаю глубокий вдох; почему он ещё и потрясно пахнет?
Его брови резко сходятся вместе, неверие окрашивает его мрачное выражение.

— Ты только что понюхала меня?

— Хорошо пахнешь, — бросаю на него высокомерный взгляд. — В последний раз, когда я проверяла, это не было преступлением — нюхать кого-то.

Мои глаза расширяются, и я съёживаюсь. Божечки, я просто не могла сказать это. Что такого в этом мужчине, что мгновенно подталкивает меня к моей разглагольствующей позорной версии?

— Ты только что произнесла это вслух, — одна бровь слегка приподнимается, и в его взгляде мелькает искорка, похожая на веселье, прежде чем исчезнуть. — Привычка озвучивать свои мысли?

— Нет. Да, — морщусь, — мы можем отмотать назад и забыть о случившемся?

— Боюсь, что нет.

Роюсь в бумажнике, достаю деньги, чтобы оплатить завтрак и оставить чаевых, и кладу их на стойку. Повернувшись на стуле лицом к нему, я вдруг замечаю, что наши колени столкнулись.

— Упс! Извиняюсь.

На его красивом лице мелькает удивление, но прежде чем он успевает сформулировать ответ, мои слова поспешно вырываются:
— Просто хотела упомянуть кое-что о, эм, двух людях — Наоми и Лео, — которые погибли во время пожара в доме на твоей территории.

Пытаюсь соскользнуть со стула, дабы покончить со своей болтовнёй, но его цепкие пальцы обхватывают мою руку, останавливая. Его хватка крепкая, не болезненная, но производит стойкое ощущение, что такое, определённо, может быть.
Может его голос и сдержан, но он рассекает меня словно ледяной шип. Его пальцы сжимают мою руку.

— Откуда, блядь, ты знаешь Наоми и Лео?

Дерьмо. Сейчас предстоит самое сложное.

— Я работаю в морге, и знаю, что это может прозвучать странно, но мне показалось, что что-то не сходится, — медлю, так как не могу рассказать правду.
— Кое-что не имело никакого смысла, хотя выглядело так, будто они умерли от отравления дымом. Во всяком случае, я просто хотела, на всякий пожарный, сообщить тебе, чтобы ты был осторожен.

Хватка на моей руке ослабевает, и я пользуюсь преимуществом, соскальзывая со стула. Сланцы шлёпают по кафельному полу, пока я шагаю к выходу. Только когда дверь закрывается за мной, а маленький колокольчик звякает напоследок, я наконец выдыхаю.
Флоридское солнце и «визитная карточка» — влажность, обрушиваются на меня интенсивнее, поскольку мегера во плоти не получила памятку — сейчас начало октября, и людям наверняка понравится, если она немного уменьшится.
Концентрируюсь на своём автомобиле. Он сияет, как маяк свободы и безопасности, а не как банальное условное обозначение белого надёжного транспорта.
Меня охватывает паника при звуке приближающихся шагов. Ускорившись, готовлюсь пробежать оставшееся расстояние до машины, как вдруг меня хватают за запястье и разворачивают лицом к мужчине, которого я только что бросила в закусочной.
Стоит мне взглянуть на его лицо, всё снова повторяется. Словесный понос.

— Ох-х, ты злишься, — наклоняю голову в сторону, недоумённо гляжу на него. — Почему ты злишься? Откровенно говоря, не могу представить, как кто-то может быть зол, особенно после здешних потрясающих кофе и еды.

Он нависает надо мной; от него исходит злоба тяжёлыми гнетущими волнами.

— Думаешь, это круто — исчезать после того, как наговорила столько дерьма?

Прикладываю усилия, чтобы мой голос не дрогнул.
— Слушай, я просто подумала, что было бы правильным сообщить тебе, — поднимаю руки в знак капитуляции. — Вот и всё. Ничего больше.  -
Его глаза буравят мои, он выглядит так, будто хочет содрать с меня кожу.

— Пытаешься сказать мне, что двое из моих людей, — наклоняется ближе, в его голосе звучат угрожающие нотки, — которые мертвы, могли быть убиты?

— Пожалуй? — уклоняясь от ответа. — Не знаю. Всё, что я знаю, кое-что просто… не имело смысла.

Стальной взгляд изучает мои черты, прежде чем он откидывается назад и складывает руки на груди.

— Объясни.

Чертовщина. Ты осознавала во что потенциально ввязываешься, напоминаю себе. Теперь передо мной стоит человек, который может запросто помешать уехать. Или даже жить, судя по тому, что я читала в интернете.
Пока я рыщу в своём мозге ответ, который удовлетворит его, от нервного возбуждения я выпаливаю:
— В их лёгких что-то было, но образец был незначительным, чтобы выявить что-либо конкретно.

Делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю, прежде чем произнести то, что прокручивала в голове по дороге сюда.

— Так или иначе, я подумала, что ты захочешь узнать на случай, если угроза всё ещё существует, и они действительно были убиты.  -
Мои плечи немного расслабляются после того, как я сказала всё, что хотела.
— Ита-ак… было миленько, — указываю в сторону закусочной. — У вас тут отличное местечко. Поздравляю. Теперь мне лучше уехать.

Делаю шаг к своей машине, когда он говорит:
— Не так быстро, рыжая.  -
Повторяя его позу, я скрещиваю руки и одариваю его мрачным взглядом.

— Вау. Как оригинально. Не слышала этого, ох, знаешь, около миллиона, а то и больше, раз в своей жизни.

Мои волосы, казалось, всегда наводили людей на мысль, что меня можно окрестить прозвищем по цвету.
Спойлер: нет.

— Говоришь, что Наоми и Лео могли быть убиты? И я могу быть в опасности?

Раздражённо фыркаю.
— Да! Может сменим тему?

Его выражение лица становится непреклонным, а тон ледяным.
— Откуда, на хрен, мне знать, что ты не работаешь с полицией, чтобы попытаться уличить меня?

— Я не работаю с полицией, — стремлюсь к сдержанному тону. — Работаю в морге. Вот и всё. -
Предпринимаю попытку отойти от него.

— Не работаешь с полицией, и думаешь, что Наоми и Лео были убиты. — Он озвучивает это как утверждение, а не вопрос.
Я пялюсь на него.

— Ты собираешься повторить всё сказанное мною?

Напряжённые линии очерчивают его губы.
— В тебе есть некоторое нахальство.  -
Наклоняю голову и прищуриваюсь.

— Хотя это не прозвучало, как комплимент, я сочту за таковой.-
Мужчина завораживающе прищуривает глаза и излучает явную угрозу.

— Ты пришла побеседовать со мной о двух погибших людях. — Он подходит ближе, наседая.
— Явилась прямо на территорию Скорпионов.

Вздёргиваю подбородок, принуждая себя сохранять спокойствие, выдерживая его взгляд. Полная решимости не поддаваться запугиванию, я прибегаю к своей надёжной черте — сарказму, дабы сориентироваться в напряжённых условиях.

— Неужели этот пересказ необходим? Чувствую, что ты можешь вести этот разговор целиком в одиночку.

— Если тебе достанет мозгов, ты не вернёшься. — Проницательные карие глаза сверлят меня, а губы сжимаются в тонкую жёсткую линию. — Тебе здесь не место, рыжая.

Тебе здесь не место… Его реплика эхом отдаётся в моём сознании, но память воспроизводит её иным голосом, в котором значительно больше яда, чем в его.
Тебе здесь не место… Когда-то эти же слова прозвучали грубым, едким голосом, пока я была вынуждена терпеть невыносимую боль.
Жжение снова вспыхивает в центре груди, но я насильно говорю с беззаботным тоном:
— Если бы только мне давали по пятицентовику за каждый раз, когда кто-то говорит мне это, — насмешливо салютую ему. — Не скажу, что было весело, но это было взаправду. Итак, пойду-ка я.

Когда поворачиваюсь, у меня перехватывает дыхание; я жду, что он снова остановит меня. Но он этого не делает. Зато тяжесть его взгляда, сопровождающая мои движения, осязаема. Нажимаю на брелок и спешу открыть дверь своей машины.

— Езжай осторожно, рыжая, — окликает он. — Не хотелось бы, чтобы ты не выбралась отсюда невредимой.

Каждая клеточка моего тела напрягается от его угрозы. А чего, чёрт подери, ты ожидала, пытаясь поговорить с главарём банды?
    Отказываясь оглядываться, я с трудом сглатываю тревожный ком, застрявший в горле. Машинально я скольжу внутрь и запираю двери.
Когда выезжаю с парковки закусочной, я мельком бросаю взгляд в зеркало заднего вида.
Он всё ещё там, стоит в той же величественной манере, наблюдая за мной.
Всю дорогу домой его дурные слова преследуют меня.
И вместе с ними моё болезненное прошлое вновь заявляет о себе.
​