Глава 56
ЧОНГУК.
Дверь больничной часовни открывается, и входит Дэниел, его шаги по ковровому покрытию почти бесшумны. Он садится рядом со мной на мягкое сиденье.
Кто знает, как долго я сижу здесь, на передней скамье, и смотрю на распятого на кресте Иисуса. Может, несколько часов. Я не могу заставить себя уйти, потому что не хочу быть от нее дальше, чем это необходимо.
— Я чуть ее не потерял. — В моих словах сквозит горечь. — Снова.
— Но сейчас с ней все в порядке.
— Она будет жить, а я чувствую, что умираю. — Мне невыносимо смотреть на него и признавать это. — Она велела мне уйти. И имела на это полное право после того, как я с ней обошелся.
Дэниел молчит, и царящее в часовне тихое благоговение, будто пытается меня успокоить, но безуспешно.
— Никогда не считал тебя слабаком.
Между нами повисают его слова, в которых угадывается недовольство.
Защищаясь, я сжимаю руки в кулаки.
— Я ей не нужен.
— Ладно.
От его снисходительного тона мне приходят мысли о насилии в этой чертовой часовне. Блядь.
— Просто хочу сказать, — продолжает он, — что ты должен показать ей, что уважаешь ее. Завоевать ее расположение.
Он поворачивается, и его взгляд устремляется на меня.
— Как в прошлый раз.
Я насмешливо фыркаю.
— Да. Не так-то это просто.
— Будь это легко, за это не стоило бы бороться.
Он поднимается со скамьи, но от чего-то медлит. Затем тихо добавляет:
— И мы оба знаем, что она того стоит.
ЛИСА.
Два месяца спустя.
Получить два ранения и потерять почку — после того как я чуть не лишилась жизни — это, в общем-то, полный отстой, как и следовало ожидать.
Пока я была в больнице, ко мне пришел Стив с цветами. Именно он сообщил новость о том, что в тот день в магазине умерла Сатия. Ее застрелил Чонгук.
Это одновременно странно и тревожно, когда ты испытываешь облегчение из-за чьей-то смерти. Я не чувствую себя хорошим человеком, радуясь, что ее теперь нет, но я благодарна, что она больше никому не причинит вреда.
Я нахожусь в оплачиваемом медицинском отпуске, и, хотя меня пугает, сколько работы скапливается в мое отсутствие — доктор Дженсен снова «все улаживает», — я рада, что у меня есть возможность восстановиться в одиночестве.
Ну... в относительном одиночестве, поскольку вдоль тротуара возле моего дома постоянно дежурят два автомобиля с затемненными стеклами. Я предпочитаю не обращать на них внимания, делая вид, что их не существует.
Что его не существует.
Обратите внимание, что я сказала "делая вид", потому что это очень непросто, когда определенные люди вторгаются на вашу территорию и просматривают списки необходимых вам вещей только для того, чтобы всё это волшебным образом материализовалось у вас уже на следующий день. Вжух!
К сожалению, моё воспитание взяло верх, и я начала писать внизу своих списков "Спасибо". Потому что хорошие манеры — это важно, и я не злобная стерва. Просто... стала более сдержанной, вот и все.
Теперь, преодолев двухмесячный рубеж, я наконец-то добилась заметного прогресса в своем восстановлении. При движении я испытываю гораздо меньше дискомфорта, и это огромная победа. Мне следует воспользоваться этим позитивным моментом в моей жизни, но я не знаю, какой шаг предпринять дальше, чтобы приумножить успех.
Я размышляю об этом, сидя на веранде за домом. Вид отсюда не из приятных — только лес, — но он обеспечивает необходимое мирное уединение.
В конце концов, до меня доходит, что именно мне нужно делать дальше.
***
Я ужасно нервничаю, когда впервые прихожу на встречу местных «Молодых специалистов». Я практически заставляю себя зайти в банкетный зал ресторана, где она проходит.
С прикрепленной к моему платью наклейкой-бейджиком я пробираюсь сквозь группы людей, которые, кажется, хорошо знают друг друга.
— Твой босс дал тебе отгул?
— Она сказала, что ты не отправил докладную по электронной почте? Вот стерва.
Молодая брюнетка замечает, что я задерживаюсь у столика с изысканным ассортиментом десертов. Она подсаживается ко мне и заговорщицки шепчет:
— Делай что хочешь, только не трогай брауни.
Я благодарно улыбаюсь.
— Спасибо за совет.
Она улыбается мне в ответ и представляется.
— Я Джилл. — Указав на свой бейджик с именем, она самокритично смеется. — Что очевидно.
— Я Лиса. Что очевидно.
— Итак, где ты работаешь?
О, боже. Это будет интересно. Предполагаю, ей потребуется две секунды, прежде чем она сбежит.
— В морге полицейского участка.
У нее отвисает челюсть.
— Да. Ты. Что. — В ее карих глазах вспыхивает интерес. — Серьезно?
Ну, это определенно был не тот ответ, которого я ожидала.
— Серьезно.
— Блин. Я работаю в отделе судебной экспертизы в филиале университета штата Флорида. — Джилл поднимает глаза к потолку и сжимает кулак. — Наконец-то! Я нашла кого-то, кто понимает, насколько увлекательны мертвые люди.
Если бы она только знала.
— Это еще мягко сказано.
Джилл указывает на меня пальцем.
— Это судьба, Лиса. Ты и я, мы будем подругами до самой смерти. Подожди и увидишь.
— Звучит заманчиво, — говорю я с легким смешком. — А как насчет этого мини-эклера?
— О Боже, да, — почти стонет она. — Возьми два и будь готова поблагодарить меня за наводку.
От одного нахождения рядом с этой женщиной нервное напряжение, с которым я сюда пришла, спадает. На смену ему приходит расслабленный позитивный настрой.
К концу встречи мы с Джилл обменялись номерами телефонов и пообещали встретиться за чашечкой кофе в следующие выходные, как только она вернется с рабочей конференции.
Я уезжаю оттуда с чувством гордости, потому что проявила себя с лучшей стороны.
А взамен у меня появилась самая первая подруга.
***
Две недели спустя
Я отчаянно пытаюсь вырваться из кошмара, заново проигрывающего тот день, когда в меня стреляли в магазине, и просыпаюсь посреди ночи. Эти кошмары стали случаться реже, но они по-прежнему меня мучают.
Не знаю, что его спровоцировало, но взглянув распахнутыми глазами на часы, я понимаю, что бесполезно надеяться, что в ближайшее время снова засну.
Тяжело вздохнув, я встаю с кровати, хватаю халат, натягиваю его на себя и завязываю пояс.
В доме зловеще тихо, но в тишине я расслабляюсь, зная, что теперь, когда Сатия мертва, угрозы больше нет.
Что-то влечет меня на кухню, и не успев это осознать, я уже сижу за столом с блокнотом и ручкой в руках.
Как будто я выдернула сдерживающую пробку, и теперь все хлынуло из меня на бумагу.
1. Научиться готовить торрихас.
2. Перестать мечтать о завтраке Анхелы Тостада Кубана.
3. Не бояться ходить в лес.
4. Поставить елку и украсить ее ко Дню рождения Abuela.
5. Наконец-то забыть о Чонгуке и о том, как сильно он меня обидел.
6. Завести собаку (это должна быть собака из приюта).
7. Как только в мае закончится моя стажировка и доктор Дженсен официально уйдет на пенсию, нанять кого-нибудь надежного себе на подмену, чтобы я могла взять свой первый отпуск. Может, поехать на Бали.
8. Принимать себя такой, какая я есть, и помнить, что я хороший человек.
Тяжело вздохнув, я откладываю ручку и перечитываю написанное. Когда мой взгляд падает на последнюю страницу, я с гордостью осознаю, что мне это удалось.
Наконец-то.
Я снова беру ручку и ставлю галочку напротив номера восемь.
На меня снисходит внезапное спокойствие, и я понимаю, что если вернусь в постель, то на этот раз смогу крепко заснуть.
И засыпаю.
ЧОНГУК.
Две недели спустя
— У нее все в порядке?
Я умираю от желания узнать, как прошла ее первая неделя после возвращения на работу. И у Стива есть информация, потому что он всегда питал слабость к Лисе.
— Дела идут отлично. Слышал, она даже подумывает о том, чтобы в конечном итоге нанять кого-нибудь, кто согласится взять побольше часов, чтобы ей помогать.
— Это отличная новость. — Горько осознавать, что у нее все так хорошо, и не иметь возможности услышать это от нее самой. — Спасибо за информацию.
— Конечно, босс.
Дэниел ловит мой взгляд и поднимает брови.
— Снова проверяешь, как там твоя женщина?
Я пожимаю плечами, уже не пытаясь в миллионный раз его поправить. Она не моя женщина. И не хочет ею быть. Но я не собираюсь прекращать за ней следить и проверять, все ли с ней хорошо.
У нее появилась подруга — судебный медик из университета. Джилл Макколи. Не буду отрицать, я покопался в ее прошлом, потому что хотел убедиться, что она достаточно хороша для моей Лисы.
И она хороша. Она, наверное, подходит ей намного больше, чем я, это уж точно.
Но это не мешает мне по-прежнему хотеть Лису или меньше ее любить.
Нисколько.
ЛИСА.
Придя с работы, направляюсь на кухню, ставлю сумку на кухонный стул и останавливаюсь как вкопанная.
Рядом со списком, который я составила в ту ночь, когда проснулась от кошмара, лежит лист бумаги. Вверху надпись: «Торрихас», а под ней — подробный рецепт, написанный аккуратными печатными буквами мужским подчерком.
Я хмуро смотрю на бумагу, прежде чем крикнуть в пустой дом:
— Неужели больше нет ничего святого?!
Сминаю рецепт в плотный комок и выкидываю в мусорное ведро на кухне и топаю в долгий горячий душ.
Я едва успеваю дойти до двери спальни, как разворачиваюсь и мчусь обратно на кухню, чтобы лихорадочно выудить рецепт из мусорного ведра.
Нехотя я пытаюсь разгладить помятости и перечитываю написанное, уже планируя завтра купить необходимые ингредиенты.