Глава 57
ЛИСА.
На следующий день.
Я мою руки, готовясь к обеденному перерыву, когда в моем кабинете звонит телефон. Когда я отвечаю, это Лесли с главного участка.
— Привет, Лиса. Я хотела сообщить тебе, что у тебя есть посылка, и пахнет она божественно.
Меня охватывает замешательство, потому что я ничего не заказывала. Она добавляет:
— Офицер Хендерсон вызвался отнести это тебе, так что он скоро будет.
Я благодарю ее и, повесив трубку, бегу к двери морга. Остается надеяться, что он оставит меня в покое и быстро передаст посылку. Я действительно не настроена на разговор и уж точно не хочу повторять ничего, связанного с Чонгуком.
Я приоткрываю дверь как раз в тот момент, когда появляется Уэйд, и прижимаю ее к себе. Потянувшись за пакетом с едой, я говорю: «Спасибо», но он отодвигает его подальше от меня.
— Впусти меня, чтобы мы могли поговорить.
Я вздыхаю.
— Уэйд, я действительно не в настроении.
— Лиса, — смягчает тон Уэйд.
— Пожалуйста?
Я испускаю долгий вздох.
— Хорошо.
Распахнув дверь пошире, завожу его внутрь, в свой кабинет, где плюхаюсь в кресло за рабочим столом.
Он ставит пакет передо мной на небольшой свободный участок стола.
— Это доставили с указаниями передать тебе.
Нерешительно достаю из пакета контейнер и горсть салфеток. Как только вижу, что написано черным маркером на крышке пенопласта, замираю.
#2
Мой список. Он работает над моим списком, и под номером два значилось, что он жаждет на завтрак мамину Тостада Кубана.
Не могу точно определить, что именно заставляет меня рассматривать салфетки, но мои пальцы перебирают их. Когда я нахожу маленькую записку с отчетливым мужским подчерком, мое сердце подпрыгивает в груди.
«ТЕБЯ ЛЮБЯТ ТАКОЙ, КАКАЯ ТЫ ЕСТЬ».
Сжимаю салфетку в ладони, салфетка плотно прилегает к ладони, мягкая бумага покалывает мою кожу. Я как будто физически впитываю эти чувства.
Я могла бы легко пропустить записку на салфетке. Тот факт, что он хотел выразить это, зная, что нет никакой гарантии, что я вообще увижу его послание, деликатно разрушает мою защиту.
Уэйд пристально смотрит на меня, и я чувствую его любопытство, но он молчит. Я благодарна ему за молчание, потому что мне невыносимо говорить обо всем этом.
У меня все еще болит душа, когда речь заходит о Чонгуке.
— Знаешь, я ходил к нему повидаться, — наконец говорит он.
Я не пытаюсь прикинуться дурочкой и спросить, кого он имеет в виду. Я молчу, чувствуя, что ему нужно выговориться.
Его губы сжимаются в тонкую сердитую линию.
— Я сказал ему, что он никчемный ублюдок, раз втянул тебя в свои дела.
Резкий смешок вырывается из моего горла.
— Я удивлена, что ты все еще жив и можешь говорить об этом.
Уэйд удерживает мой взгляд.
— Он согласился со мной. -
Я откидываюсь на спинку стула, колесики скрипят, и поднимаюсь.
— Ладно, мне нужно работать, так что...
— Он любит тебя, Лиса.
Я с болезненным шипением втягиваю воздух и отвожу глаза.
— Прекрати. Пожалуйста.
— Он не стал защищаться. Он даже позволил мне нанести несколько хороших ударов.
Что? Перевожу взгляд на руки Уэйда, костяшки его пальцев теперь разбиты и покрыты синяками.
— Почему? — Я не утруждаю себя уточнениями, и он отвечает на мой вопрос за обоих.
— Из-за того, через что он заставил тебя пройти — из-за того, что ты чуть не умерла по его вине. И потому что... он чувствует, что заслуживает этого.
Я кладу руки на стол, ноги подкашиваются, и невидящим взглядом смотрю на стопки папок.
Уэйд тихо произносит.
— Мне бы очень хотелось, чтобы все сложилось по-другому, Лиса. Думаю, нам было бы хорошо вместе. Но я предпочту твою дружбу всему остальному. Я просто хочу, чтобы ты знала, что я рядом, если я тебе когда-нибудь понадоблюсь.
Он быстро целует меня в лоб и уходит, оставив меня с горлом, в которое словно впились лезвия бритвы, и глазами, затуманенными слезами.
Мгновение спустя дверь морга со щелчком закрывается, ознаменовав его уход.
***
На следующий день, когда я поздно возвращаюсь домой с работы, на моем кухонном столе, прямо рядом со списком, лежит стикер. Там написано только:
#3
Быстро проверяю, что именно я написала.
3. НЕ БОЯТЬСЯ ХОДИТЬ В ЛЕС.
Как только я надеваю шлепанцы и выхожу из дома с фонариком в руках, то вскоре понимаю, что он мне не понадобится.
Бесчисленные гирлянды белых светодиодных лампочек развешаны вдоль стволов деревьев, создавая дорожку, ведущую вглубь леса. Это красиво, и из-за этого густые заросли деревьев кажутся воздушными и немного причудливыми, а не угрожающими и пугающими.
Я иду по тропе, не торопясь, чтобы полюбоваться на то, сколько труда потребовалось, чтобы сделать это так идеально. Дойдя до конца, я замечаю вырезанное на стволе дерева слово.
«Не бойся».
Я провожу пальцем по каждой аккуратно вырезанной букве, и защитный слой вокруг моего сердца начинает таять. Когда я поворачиваюсь, чтобы вернуться домой, я замечаю еще одно послание на дереве напротив, и у меня перехватывает дыхание.
«Тебя любят такой, какая ты есть».
Я кладу обе руки на толстый ствол, и вырезанные на нем слова согревают мои ладони, как будто его любовь настолько сильна, что я могу физически ощутить ее.
«Будь ты проклят, Чонгук Чон».
Мое сердце бешено колотится, ударяясь о грудную клетку.
«Ты делаешь невозможным забыть тебя».
ЧОНГУК.
— Ей понравилось, босс.
— Да? — На моем лице появляется подобие улыбки.
— Хорошо. Спасибо за новости, — завершаю звонок и убираю телефон в карман.
Если ей понравилось это, то наверняка понравятся и следующие.
Я смотрю в ночное небо, на яркие звезды, и делаю глубокий вдох. Прежде чем я осознаю это, слова вылетают у меня из головы.
— Abuela, если ты смотришь на меня, мне бы не помешала твоя помощь. -
Налетает порыв ветра.
— Очень надеюсь, это было твое согласие, — усмехнувшись, я поворачиваю к своему дому.
Прежде чем открыть дверь, я оглядываюсь, и что-то заставляет меня сказать это вслух.
— Люблю тебя, Abuela.
Затем направляюсь в дом, чтобы в последнюю минуту подготовиться к сюрпризам для моей женщины.
ЛИСА.
Я не удивляюсь, когда на следующий день возвращаюсь домой с работы и вижу, что в моей гостиной стоит елка.
У ее подножия лежат новенькие упаковки с праздничными украшениями и разноцветными гирляндами. В воздухе витает свежий аромат сосны, и меня охватывает смесь счастья и меланхолии.
Abuela была бы в восторге от этого. Я просто хочу, чтобы она была рядом и насладилась праздничной елкой в свою честь.
Распаковывая украшения, я с особой тщательностью развешиваю гирлянды и ленты.
Приготовив себе ужин, я беру его с собой в гостиную. Выключаю весь свет и сажусь за стол перед елкой в честь дня рождения Abuela.
Весь вечер я чувствую, что меня окутывает энергия счастья и нежности.
Она.
***
Суббота
— Эй, эй, эй. Подожди, сеньорита.
Джилл называет меня так с тех пор, как я не выдержала и рассказала ей о Чонгуке, обо мне и обо всем, что происходит с моим списком.
Она снова удивила меня своей толерантностью, что было очень приятно. Вместо того чтобы прочитать лекцию о том, как связаться с главарем банды, она лишь сказала: «Я думаю, Селена Гомес сказала об этом лучше всех. Сердце хочет того, чего хочет сердце».
Признаюсь, я не все рассказала. Некоторые детали касаются только меня... или только меня и Чонгука.
Я больше не стесняюсь своих способностей и не стыжусь их, но, как сказала мне Abuela, не каждый сможет удержаться от того, чтобы не выбрать страх в качестве реакции на что-то настолько необычное.
Как бы то ни было, Джилл, по ее словам, «романтик, полный надежд, но не безнадежный, потому что это намекает на что-то недостижимое», — поэтому она требует новостей на каждом шагу.
Сейчас мы сидим в моей гостиной, пьем кофе и наверстываем упущенное после сумасшедшей рабочей недели.
— Тебя, наверное, не удивляет, что он не справился с номером пять. Я имею в виду, черт возьми. Это было бы глупо, — она приподнимает брови, глядя на меня с выражением «Это и дураку ясно».
Я вздыхаю и смотрю на праздничную елку.
— Думаю, ты права.
— Подожди.
Я резко поворачиваю голову от ее странного тона.
— Ты разочарована, — Джилл прищуривается, глядя на меня с понимающей улыбкой. — Ты все еще любишь его.
— Нет, не люблю, — лепечу я. — Совсем нет.
— Пфф. Вранье. Все, — широко улыбается она. — Но это нормально. Для этого и нужны друзья. Чтобы вывести тебя на чистую воду.
Я поднимаю свою чашку кофе, и она тихонько чокается с ней своей.
— Выпьем за это.Лиса
***
Утро воскресенья
Как только я заканчиваю чистить зубы, раздается звонок в дверь. Я хмурюсь и направляюсь к двери, гадая, кто бы это мог быть. Когда я выглядываю в окно, на подъездной дорожке нет ни одной машины. Только два автомобиля припаркованы на своих обычных местах у обочины.
Поколебавшись, я приоткрываю входную дверь, оставив цепочку на замке... но никого не обнаруживаю.
Раздается скулеж, заставляющий меня опустить глаза, и я замечаю очаровательную дворняжку с шерстью шоколадного цвета и белыми пятнами на макушке.
Поспешно закрываю дверь и снимаю цепочку, прежде чем на этот раз открыть полностью. Присев на корточки рядом с собакой, я медленно протягиваю руку.
— Привет, милая.
Я оглядываюсь, но поблизости никого нет.
Однако на крыльце дома стоит большой пакет с собачьим кормом и две миски, а также большая кость и жевательная игрушка.
Длинный поводок собаки привязан к перилам, и она направляется ко мне, осторожно обнюхивая меня. Затем она легонько подталкивает мою руку головой.
— Хочешь немного любви, да? — мурлычу я. Легонько чешу собаку за ушами, и она ложится на бок, наслаждаясь лаской.
На ошейнике болтается бирка в форме сердечка. Я приглядываюсь внимательнее и замечаю, что на ней указаны ее имя и мой номер телефона в качестве владельца, и мои глаза наполняются непролитыми слезами.
— Тебя зовут Дейзи, да? Когда-то я знала милую собачку, у которой было такое же имя.
Мой взгляд останавливается на чем-то маленьком, прикрепленном к концу поводка. Маленький конверт. Я осторожно отрываю его. У меня перехватывает дыхание, когда открываю его и обнаруживаю еще одну записку, написанную тем же знакомым мужским почерком.
«ТЕБЯ ЛЮБЯТ ТАКОЙ, КАКАЯ ТЫ ЕСТЬ, РЫЖАЯ.
ДАЖЕ ЕСЛИ МЫ НЕ ВМЕСТЕ, МОЕ СЕРДЦЕ ВСЕ ЕЩЕ ТВОЕ. И ВСЕГДА БУДЕТ ТВОИМ».
Дейзи садится, кладет лапы мне на колени и поднимает голову. Когда она начинает слизывать слезы, которые теперь текут по моим щекам, я тихонько смеюсь.
— Ты милая девочка, и знаешь что? — понижаю голос до неровного шепота. — Тебя уже так сильно любят.
Он сделал это для меня. Чонгук взял на себя выполнение пунктов из моего списка — за исключением тех, над выполнением которых он не властен.
Чонгук сделал все это, не давя на меня и не прокладывая себе дорогу обратно в мою жизнь. Зная, какой он человек, я понимаю, что это, скорее всего, потребовало от него всю его выдержку.
Он просто выразил свое принятие меня — свою любовь ко мне — и ни разу не выдвинул никаких требований, не ожидая ничего взамен. Чонгук лишь помог мне выполнить все пункты моего списка — даже если это означает, что у нас нет будущего.
Я закрываю глаза, пока Дейзи покрывает мое лицо нежными собачьими поцелуями. Даже когда ее небрежные поцелуи вызывают у меня крошечный смешок, последний барьер, ограждающий мое сердце, полностью рушится.