4

Народу было подозрительно мало, казалось, подобное сборище не в силах пропустить ни одна зажравшаяся шавка с блестящими звёздами на плечах, но, возможно, те уже порядком насмотрелись на упражнения Полковника и его подручных на прошедших неделях. Подошедший Лейтенант справился о самочувствии Коулмана, ведь расстались они на кровавой ноте, но больше не сказал ни слова, отправившись подпирать стенку около выхода. Вероятно, от закура его останавливало только отсутствие окон, так как выглядел он именно так.

В комнате, не считая Коулмана, обозначилось человек шесть, но все они не выглядели заинтересованными, а скорее воспринимали все это как очередное отвлечение от безделья и отдыха, что было видно по их недалёким скучающим физиономиям. О каких-либо эмоциях и говорить было нечего: для них не существовало никакого человека за перегородкой, тот для них был тенью, которую, как могло показаться, Эйден видел единственный из всех. Тень лежала неподвижно, не подавая никаких признаков жизни, не было видно даже, как двигается грудная клетка, будто сил не оставалось даже и на это. Ничего личного, просто наказание за исполнение долга. Завороженно глядя на ужасную картину, солдат невольно задумался: а смог бы он так? Отстаивать идеалы своего командира с изрезанным вдоль и поперек телом, напоминающим коллаж с картины сумасшедшего художника-футуриста, не видя и крупицы солнечного света, молча перенося круглосуточные издевательства? На присяге все говорили одно и то же, но сейчас он не уверен. Сейчас особенно видно, несколько принятые устои отличаются от настоящей жизни, которую многие люди так и не познают и умирают в неведении. Но так даже лучше. В некотором роде.