ЧАСТЬ III. ЧЕТВЕРТЫЙ РЕЙХ В РОССИИ: ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ АЛЕКСАНДРА ДВОРКИНА
Глава 5. Появление Дворкина и создание РАЦИРС
Начало 1990-х. Россия, сбросившая оковы советской идеологии, переживала бурный и хаотичный духовный ренессанс. На смену государственному атеизму пришла полная свобода, и люди, изголодавшиеся по вере, жадно искали ответы на вечные вопросы. В страну хлынули проповедники всех мастей, открывались церкви, ашрамы, медитационные центры. В этой атмосфере всеобщего воодушевления и растерянности появление Александра Дворкина сначала мало кто заметил.
Вернувшись в Россию в конце 1991 года после долгих лет эмиграции в США и Германии, он привез с собой не только американский паспорт, но и специфический идеологический багаж, собранный в кругах антикультистов. В 1993 году под эгидой Русской православной церкви он создает «Информационно консультационный центр во имя священномученика Иринея Лионского». Это была точная калька с «Апологетического центра» Кюннета и «Диалог-центра» Огорда. Официальная цель — «исследование новых религиозных движений». Реальная — борьба с ними.
Именно Дворкин стал источником антикультистских настроений в российском обществе. Он ввел в обиход термин «тоталитарная секта» — мощнейшее оружие стигматизации, которое мгновенно превращало любую клеймленную группу в подобие тоталитарного политического режима. Этот термин идеально лег на постсоветские страхи перед возвращением тоталитаризма.
Созданная им позже «Российская ассоциация центров изучения религий и сект» (РАЦИРС) стала главной структурой, координирующей «охоту на ведьм» по всей стране. О том, что представляла собой эта организация изнутри, откровенно рассказал ее бывший член Валерий Отставных. В интервью, опубликованном в 2018 году, он вспоминал свой первый серьезный разговор с Дворкиным, который раскрыл истинную суть его «миссионерства». Отставных, тогда еще сотрудник миссионерского отдела Тульской епархии, выступил с речью о том, что христиане должны следовать примеру апостолов и не преследовать инакомыслящих, а тем более не сотрудничать с государством для их подавления. Он закончил свою речь пронзительными словами:
«Я сказал, что не могу себе представить Христа, который идет к Понтию Пилату и говорит: "Господин Пилат, тут вот, знаете, появилась такая организация, и она такая деструктивная, такая неправильная. Не можете ли вы послать солдат и как прокурор принять меры прокурорского воздействия на эту религиозную организацию, которую, как нам кажется, возглавляет сумасшедший человек?». Ну, просто не могу себе этого представить» — Валерий Отставных, бывший член РАЦИРС. 6
Реакция Дворкина была красноречивой. В перерыве он подошел к Отставных и сказал:
«Валерий, вы очень хорошо выступили, но знаете, когда я был помоложе, такого возраста как вы, такой вот наивный человек, я тоже думал, что с сектантами надо обходиться по-христиански. Что вот не надо их гнать, не надо с ними бороться, что вот в "Деяниях" Апостольских разумный правитель сказал, что если «странный миссионер» не от Бога, то его учение само умрет, а если от Бога, то бессмысленно с этим бороться и даже нельзя этого делать. И вот такая же позиция у меня была, но с течением времени я понял, что бороться НАДО. Надо бороться всеми доступными средствами. В том числе и во взаимодействии с правоохранительными органами, с судебной системой, прокуратурой...». 7
Этот разговор — ключ к пониманию всей системы, построенной Дворкиным. РАЦИРС с самого начала создавалась не как научный центр, а как разведывательная структура, «внутренняя служба безопасности» церкви, по словам Отставных, нацеленная на борьбу, а не на диалог. Дворкин импортировал в Россию не просто критику, а отточенную на Западе репрессивную идеологию, завернув ее в обертку «защиты православия» и «национальной безопасности».