Глава 7. Армия доносчиков и провокаторов: РАЦИРС и силовые структуры
Современный антикультизм, как и его нацистский предшественник, не может существовать в отрыве от государственной репрессивной машины. Идеологическая ненависть бессильна, если у нее нет инструмента для физического подавления. Вальтер Кюннет нуждался в гестапо, чтобы его «черные списки» превращались в аресты и расстрелы. Александру Дворкину понадобились ФСБ, Центр по противодействию экстремизму (Центр «Э») и прокуратура, чтобы его «экспертизы» становились уголовными делами.
Симбиоз РАЦИРС с силовыми структурами — это ядро всей системы современного российского антикультизма. Это не просто сотрудничество, а сращивание, где антикультисты выступают в роли идеологов, информаторов и «научных консультантов» для проведения репрессивных (карательных) кампаний.
Бывший член РАЦИРС Валерий Отставных в своем интервью подробно описал, как налаживался этот контакт. В 2011 году, после расформирования Управления по борьбе с организованной преступностью (УБОП), его сотрудников перевели в новосозданные Центры «Э». Эти оперативники, привыкшие к силовым методам, отчаянно искали новых «врагов» для отчетности. Сначала их мишенью были националисты, но они быстро «закончились». И тогда сотрудники тульского Центра «Э» пришли за помощью в Миссионерский отдел епархии, где работал Отставных.
Они прямо заявили:
«Мы слышали, что вы тут тоже боретесь, молодцы какие, тоже с какими-то гадами, врагами государства, с сектантами. Но у нас про них никакой информации нет. Не можете поделиться с нами информацией? Где, на какой улице, в каком доме живут лидеры всяких религиозных деструктивных общин Тульской области?» 11
В ответ, как вспоминает Отставных, его коллега, другой функционер РАЦИРС, охотно начал снабжать силовиков адресами, фамилиями и литературой, включая методички самого Дворкина. Так началась совместная работа. Антикультисты стали, по сути, внештатными осведомителями, поставляя силовикам цели для работы.
Но этим дело не ограничилось. РАЦИРС превратился в настоящий инкубатор провокаторов. Еще в 2001 году на конференции «Тоталитарные секты — угроза XXI века» один из ближайших соратников Дворкина, протоиерей Дмитрий Смирнов, предложил организовывать при приходах молодёжные группы и направлять их участников в религиозные объединения, обозначенные как «секты», с целью получения информации: выяснения адресов, фамилий, сбора фотографий. Предполагалось, что такие молодёжные структуры смогут изнутри создавать свои собственные сети влияния и как говорится «взрывать секты изнутри». Этот призыв к созданию, по сути, диверсионных групп был услышан.
Более того, антикультисты выступают в роли «научных консультантов» для следователей и судей. Дворкин и его подручные регулярно проводят лекции и семинары для сотрудников ФСБ, МВД, прокуратуры и судейского корпуса, на которых они «просвещают» силовиков, объясняя, кто является «врагом» и как с ним бороться. Как рассказал Валерий Отставных, Дворкин, приезжая в регионы, в обязательном порядке требовал организовывать ему встречи с главами администраций и представителями силовых ведомств. Явка на эти встречи была принудительной.
Созданная Дворкиным идеология нетерпимости нашла свое выражение и в развязанной Россией войне. Вместо призывов к миру, которые должны были бы исходить от церкви, из уст ее представителей полились потоки ненависти, неотличимые от нацистской пропаганды.
«Понимаете, на Украине болезнь так запущена, что уже никакими уговорами, переговорами — ничем там излечить это невозможно. Там возможна только хирургия. Поэтому ответы на эти выступления нацистов могут быть только одни — Солнцепек. Это нужно выжигать» — Евгений Никифоров, директор православной радиостанции «Радонеж». 12
Так Дворкин создал систему, в которой идеологическая ненависть, помноженная на административный ресурс и силовую поддержку, эффективно конвертируется в уголовные дела и тюремные сроки. Антикультисты находят «врага», «эксперты» доказывают его вину, а силовики — сажают. Это замкнутый цикл репрессий, где каждая из сторон заинтересована в существовании другой. Точно так же, как и в Третьeм Рейхе, где теологи, пропагандисты и палачи работали в одной связке.