Глава 9. Коул
Тогда едва прошло три дня, как мне стукнуло двадцать. Я был ещё совсем юн и чертовски глуп. не понимал и половины того, что сейчас, будучи довольно осознанным, могу считать и проанализировать за считанные секунды.
Собственно, именно в тот год я впервые осознал, насколько на самом деле хрупка человеческая жизнь. Особенно если человек сам давно перестал видеть в ней хоть какой-то смысл.
Мой старший брат был как раз из таких.
Вся моя юность прошла в попытках удержать его на плаву. Сначала это были просто дурные компании, долги, вечные проблемы с учебой. Я искренне верил, что смогу его вытащить, тратил на это все свои силы и в какой-то момент просто начал ломаться. Чтобы не сойти с ума от вечной тревоги, я сознательно выстроил вокруг себя стену. Нацепил маску безразличия, стал реже вникать в его дела, убеждая себя, что он взрослый и сам разберется. Я сдался и отвернулся не задолго до финала, лишь бы защитить собственный покой.
А в тот дождливый вечер моя холодность дала свой самый страшный и непоправимый сбой.
Брат пришел домой взвинченным, бледным, с каким-то диким, лихорадочным блеском в глазах. Он судорожно искал на тумбочке ключи от своего байка. До этого он никогда, абсолютно никогда не садился за руль в невменяемом состоянии. Что порой даже обнадеживало. Мотоцикл был его единственной чистой страстью, он буквально молился на него и берег больше жизни.
И вот тогда я впервые увидел этот четкий, бьющий в глаза звоночек. Я посмотрел на его расширенные зрачки, на то, как у него крупно дрожат пальцы, не способные с первого раза подцепить связку ключей. Я всё понял. Внутри меня истошно закричал инстинкт: он вновь под чем-то, его нельзя пускать, в такой ливень...
Но вместо того, чтобы перегородить дверь, вырвать эти проклятые ключи или связать его, я просто остался стоять в стороне. Звенящая, эгоистичная пустота вытеснила весь мой страх. Я был настолько истощен его вечными проблемами, так устал за эти годы быть ему нянькой, что малодушно уговорил себя:
«Да ладно, он обожает свой байк, он водит как бог. Ничего не случится. Я просто хочу, чтобы он ушел и оставил меня в покое хотя бы на один вечер».
Я видел опасность. Но я сознательно закрыл глаза и позволил ему уйти, потому что мой личный комфорт в ту секунду оказался важнее его жизни.
Через сорок минут его не стало. Разбитый в щепки мотоцикл на скользкой эстакаде, мигалки полиции и пустота, которую ничем не заполнить.