Глава 2.
Пока Люсия собирала в дорогу своё снаряжение и готовила оружие, её мысли были полностью заняты этим Кеннеди. Кто же он такой, что смог доставить проблем Хозяину? Да, федерал, но все же... Каким же зверем должен быть этот «федерал», чтобы обвалить одну из самых крупных поставок образцов Винсента?
Но размышления она отмела в сторону на более поздний момент, когда Люси будет искать информацию о Кеннеди, чтобы, так сказать, поближе познакомиться, прежде чем просить о помощи.
Просить о помощи...
Даже просто эти слова вызывали у неё дискомфорт внутри, словно Синнер какая-то попрошайка, а не человек, действительно нуждающийся в дополнительных руках. Хотя... Была ли она достойна? Вряд ли, ведь всё же Люсия продолжала выполнять приказы Винса, пусть даже и нехотя, а иногда даже и под угрозой смерти. Это её никак не оправдывало, ведь она прекрасно понимала, что могла закончить это намного раньше, просто пустив себе пулю в голову, или же все-таки использовать тот осколок зеркала и перерезать себе глотку. Однако жить её заставляло эгоистичное желание мести, желание смерти Хозяину, и Синнер, убедившись на собственной шкуре тысячу раз, поняла, что у неё одной шансов нет.
Каждая её попытка прикончить Винсента оканчивалась тем, что Люси стояла перед ним на коленях в его кабинете. Запах воска для дубового стола, от которого его поверхность всегда так идеально блестела, колючий ворс ковра, впивающийся в кожу, и его взгляд сверху вниз. Он смотрел, как она пытается совладать с дрожью в поджатых кулаках, ухмылялся и говорил с притворной сладостью в голосе:
«Милая Люси, у тебя против меня нет шансов. Перестань. Собака не должна кусать кормящую руку».
Да пошел ты на хуй, старый педофил.
С излишней резкостью Люсия впихнула в чехол свое оружие. Звук застегивающейся молнии слишком громко прозвучал в пустом пространстве её комнаты. Нет, не комнаты. Тюремной камеры – вот какое название идеально подходит этому помещению, где нет ни единого окна, и куда свежий воздух поступает из вентиляции в потолке. Нахождение логова под землёй до сих пор, даже спустя столько лет, её тяготило.