Плен воспоминаний.

Воспоминания о брате заставляют захлебываться в слезах каждый раз. Митчелл был лучшим. Сколько бы лет ни прошло, я всегда с теплотой и болью буду вспоминать его улыбку, заразительный, громкий смех, его невероятно красивые, светло-зеленые глаза на фоне белоснежной кожи.

 В отличии от Вито, моего названного брата, он никогда не нянчился со мной и с детства прививал независимость и решительность. Митчелл был жестким, но от этого не менее любимым мною. Душа компании, наследник многомиллионного состояния - он должен был возглавить фирму отца, но не дожил до совершенолетия всего один месяц. Его смерть стала вторым ударом. Мне сообщили о том, что он скончался в госпитале за неделю до моего шестнадцатилетия. Врачи отчаянно и долго боролись за его жизнь, но тщетно. Он умер, так и не придя в себя, оставив нас с матерью наедине с горем, и, должно быть, если бы ни Вито, я бы наглоталась таблеток. Мне было бесконечно больно, разрывалось сердце, плакала израненная душа, хотя я не была в стилах от шока пролить ни слезинки. И я помню лишь то, как зашедший в мою спальню Вито, выбил снотворные из моих рук, готовый, кажется, крушить все на свете. Тогда я впервые увидела его столь ранимым, ведь обычно он прятался за маской равнодушия и непоколебимости. Я понятия не имела, что у него на душе, и, сколько бы ни спрашивала, никогда не говорил об этом со мной, считая, должно быть, чувства проявлением слабости, которых у мужчины быть не должно.

" Посмотри на меня! Мишель! Мишель! " - Как сейчас помню, как он взял в руки мое бледное, уставшее лицо, и, не говоря больше ни слова, влил в рот холодной, минеральной воды, пытаясь привести в чувства. У меня подкосились тогда ноги, и я упала прямл к нему в объятия, а он отнес на кровать, и не отходил до самого рассвета, боясь оставить наедине с собой.

- Мишель! Мишель! - И вот снова его голос заставляет опомниться от воспоминаний и посмотреть на итальянца, который, кажется, искренне обеспокоен моей выходкой.