Глава 3. Конфетка.
Кристиану оставалось только поджать губы, выразив согласие молчанием. Чтобы описать всю неудобность ситуации – не хватит слов, а знал их он много.
Чужая рука опустилась на его плечо, дружелюбными хлопками сбив лишние надумки.
Затем Лиам сунул в ладонь Кристиана маленький леденец в розово-белом фантике в знак платы за позаимствованную сигарету.
— Прости... я лезу не в свое дело, но мне правда было интересно, как выглядят люди, способные взять себя в руки. Понимаешь... бо́льшинство моих пациентов никогда до конца не избавятся от зависимости. Для этого в их жизни должно произойти нечто вопиющее. Таких случаев, когда человек отбрасывает предубеждения и опыт прожитого – очень мало. Я хорошо знаком с доктором Адамс. Психологи и психотерапевты не могут давать оценку пациентам, но на самом деле она считает, что ты очень смелый и решительный. — щелчком он выбросил окурок в урну, и на прощание добавил: — К слову, я тоже так думаю.
После его ухода Кристиан некоторое время просто стоял перед больницей, уставившись на яркую обертку клубничной конфеты.
Всю дорогу до дома он размышлял о том, сколько доктор Адамс успела рассказать этому Лиаму Льюису и существует ли вообще врачебная этика?
Вот например, работники его эзотерического магазина совсем не брезговали разложить по полочкам кто прав, кто нет в ситуации клиента. А если попадался уж больно интересный случай, то они копались в чужой судьбе.
Отрицая все, что имеет связь с Богом, Кристиан ударился в магию.
Он был все еще не до конца уверен, существует ли она, но часто ловил себя на раздумьях о предначертанности судьбы.
Человеку со сломанными костями приходится идти так до самого конца, поэтому он ухватится за ветку по пути. Для каждого хромого она называлась по-разному:
Надежда, вера, семья, принципы, любовь.
Для Кристиана это было желание ощутить все из перечисленного, поскольку он никогда этого не имел.
Двери магазинчика аккуратно приоткрылись, перезвон занавески из стеклянных бусин унес мысли.
Порой они напоминали разноцветные стекляшки разбитых бутылок: зеленые, бордовые, лазурные... Что-то из этого могло быть химозной, приторно сладкой газировкой, которую он полюбил, а другое – разбавленным вином, к которому он никогда больше не прикоснется.
— Закрыто на обед.
Свет желтых лампочек в старомодных абажурах падал на плечи девушки, не отрывающей густо подведенных глаз от разложенных на столе карт.
— Тогда приятного аппетита, Венди. — не задумываясь ответил проходящий мимо Кристиан.