Глава 19. Шалунья из ясеня
Утреннее солнце пробивалось сквозь кроны деревьев Булонского леса — городского парка в Париже, где Виолетта разбила свой лагерь. Тёплый ветер задувал в палатку и проносил запах утренней свежести и влажности росы. Она сидела на краю своей импровизированной кровати, натягивая потёртые джинсы, и мрачно размышляла о прошедших ночах.
Палочка. Проклятая, упрямая палочка из рога единорога.
Виолетта потянулась к ней — деревяшка лежала рядом, словно мёртвая ветка, — и попыталась ещё раз. Самое простое заклинание освещения.
— Люмос, — прошептала она, направляя палочку в угол.
Ничего. Даже искорки.
Единорог чуял подлог. За восемь прошедших петель времени, восемь смертей её магическая аура изменилась. Волшебное существо, подарившее сердцевину палочке, отказывалось с ней работать. Слишком уж верное создание, слишком честное. Оно помнило ту юную Виолетту, которая впервые взяла эту палочку в руки у Олливандера, — чистую, неопытную, полную надежд. А теперь...
Теперь в её душе жили тени Азкабана, холод смертей, отголоски тёмных заклинаний и память о крови на руках. Единорог это чувствовал и демонстрировал обиду единственным доступным ему способом — бойкотом.
— Упрямое копытное, — пробормотала Виолетта, убирая палочку в мешочек.
Позавчера, когда она добралась до этого тихого уголка леса, ей пришлось ставить палатку вручную. Сначала она потратила время на то, чтобы найти ровную площадку, потом ещё полчаса возилась с кольями и верёвками. Хорошо хоть в магловском супермаркете по дороге удалось купить одеяло, подушку, комплект постельного белья и минимальный набор продуктов с посудой. Мешочек с расширенным пространством проглотил покупки без проблем, но раскидать их по палатке пришлось руками.
Самым раздражающим был момент, когда, имея палочку и разрешение на колдовство, она постелила зимнюю куртку на пол спальни в палатке и легла спать прямо на неё. Вместо того чтобы трансфигурировать удобную кровать. Но ничего другого не оставалось. Не покупать же раскладушку, которая понадобилась бы лишь на пару ночей. Вот и ныло тело от усталости и неудобства, но гордость страдала ещё больше.
Проспала она почти сутки. Только тогда, разминая затёкшие плечи и спину, Виолетта поняла, насколько была вымотана. Погоня, стресс, магическое истощение от борьбы с палочкой, вынужденное беспалочковое колдовство, чтобы запустить ванную в палатке — всё это навалилось разом.