Глава 40. От защиты к атаке
Ткань снова рвалась.
Не просто рвалась — разлеталась в клочья прямо под пальцами Виолетты, словно живая, протестуя против её прикосновения. Тонкая, почти невесомая ткань из шерсти демигуиза, переливающаяся серебром и голубым, превращалась в бесполезные ошмётки. И они мягко, почти насмешливо, оседали на стол.
— Чёрт! — выдохнула Морроу и отшвырнула палочку.
Дерево громко стукнулось о дубовую поверхность. Резкий звук заставил её вздрогнуть.
Девушка откинулась на спинку кресла, зажмурилась. Голова гудела, пальцы дрожали. Внутри кипела не просто злость — ярость, застрявшая где-то под рёбрами, мешающая дышать. Руны требовали спокойствия, ювелирной точности, а она сейчас была чем угодно, но не спокойной.
Её новые окклюментные щиты с трудом сдерживали бурю внутри, не давая ей выплеснуться наружу. Но цена за этот контроль была высока — ярость никуда не уходила, а лишь кипела под давлением, отравляя её изнутри.
Виолетта открыла глаза и уставилась на обрывки ткани. Рядом лежала стопка пергаментов с чертежами, расписанными по миллиметрам. Руноскрипты, тщательно выверенные. Формулы, просчитанные до последней детали. Всё это было бесполезно.
Причина такого её состояния была проста. Морроу только сегодня утром узнала, что Чемпионат мира по квиддичу перенесли. На тридцатое июля. Тридцатое.
Меньше недели.
В прошлых петлях Чемпионат всегда был в конце августа. Двадцать пятое или двадцать восьмое — она точно не помнила, но она рассчитывала на этот запас времени. Месяца было достаточно, чтобы подготовиться, создать одежду для проникновения, рассчитать каждый шаг. А теперь?
«Почему? — вопрос бился в голове, как птица о стекло. — Кто-то вмешался? Тот, кто тоже помнит? Или это просто случайность, ещё одна переменная, которую я не учла?»
Морроу сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Неважно. Факт оставался фактом: она не успевала.
Следующая возможность проникнуть в Отдел Тайн будет только через полгода, на зимние праздники. Когда все будут заняты ритуалами и праздником, когда Министерство опустеет. Промежуточная дата — Самайн, её день рождения и день скорби — не подходила. Она не могла пропустить визит на могилы матери и бабушки. Её долг перед мёртвыми был важнее.
Полгода. Ещё полгода ждать. Ещё полгода топтаться на месте, пока мир вокруг меняется. И меняется ещё активнее и хаотичнее из-за вмешательства других очевидно помнящих.