Глава 1. Протокол идеальной жизни
Утро в нашей квартире всегда начиналось с тишины. Но это не была тишина уютного сна или утреннего покоя — это была тишина операционной перед первым разрезом. Плотная,вакуумная, стерильная. В этом доме даже солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь панорамные окна нашей минской многоэтажки, казались отфильтрованными через кварцевую лампу.
Я стояла перед зеркалом в прихожей, и мое отражение казалось мне чужим. Белая блузка, накрахмаленная до хруста, впивалась воротничком в горло, словно пытаясь напомнить: здесь нельзя дышать полной грудью. Я методично застегивала пуговицы — одну за другой, как будто зашивала саму себя
в этот безупречный кокон.
— София, на тридцать секунд дольше обычного. Ты отвлекаешься.
Голос отца прозвучал за спиной, как удар метронома. Ровный, лишенный малейших эмоциональных обертонов. Виктор Громов не просто входил в пространство — он подчинял его себе. Я видела его отражение за своим плечом: высокий, в идеально сидящем сером костюме, он выглядел как ожившее воплощение надежности и холодного расчета. Человек, который никогда не ошибается. Человек, который не прощает ошибок другим.
— Извини, папа. Просто задумалась, — я обернулась, стараясь придать лицу то выражение спокойной покорности, которое он считал признаком высокого интеллекта.
Он подошел ближе. Его присутствие всегда вызывало у меня странный физический эффект — кончики пальцев леденели, а
пульс начинал частить, как у пойманного зверька. Он протянул руку и коснулся моей шеи, проверяя наполнение пульса на сонной артерии. Это не был жест нежности. Это
был диагностический тест.
— Сто двенадцать ударов в минуту. Тахикардия,— его глаза, цвета холодного хирургического металла, впились в мои.
— Эмоции — это паразитарный шум, София. Они затуманивают линзу восприятия. Если ты хочешь стать великим кардиохирургом, ты должна научиться выключать сердце прежде, чем возьмешь в руки скальпель. Ты понимаешь меня?
— Да, отец.
— Не «да». Понимаешь или нет? — он чуть сильнее надавил на артерию, и мне на секунду стало трудно сглотнуть.
— Твоя фамилия — это бренд. Ты не имеешь права на тремор рук или слабость духа. Сегодня на операции ты будешь моей тенью. А тени не чувствуют. Тени только повторяют движения.