Весна

По неделе ни слова ни с кем не скажу,

Все на камне у моря сижу,

И мне любо, что брызги зеленой волны,

Словно слезы мои, солоны.

Были весны и зимы, да что-то одна

Мне запомнилась только весна.

Стали ночи теплее, подтаивал снег,

Вышла я поглядеть на луну,

И спросил меня тихо чужой человек,

Между сосенок встретив одну:

«Ты не та ли, кого я повсюду ищу,

О которой с младенческих лет,

Как о милой сестре, веселюсь и грущу?»

Я чужому ответила: «Нет!»…

Анна Ахматова

1 марта 20…8

Хочется громко прокричать: «Ура!» Весна! Мы ее дождались.

Несмотря на рыхлые ссутулившиеся сугробы за окном, настроение солнечное и мартовское.

Как в песне любимого тетей Машей сэра Тома Джонса:

«Если бы я правил миром – каждый день был бы первым днем весны».

5 марта 20…8

– Представим, что рыжая никогда не встречалась с Гурьевым. Сейчас она сидела бы за нашим столом? – спросила во время обеда Викуля.

– Ты это к чему? – удивилась я.

– Да так… – туманно отозвалась подруга, ковыряясь вилкой в овощном салате. – Кто-то слишком много времени проводит с Витой…

Я посмотрела на Карину.

– Тоже так считаешь?

– В общем и целом… – начала Карина.

– Бросьте! – рассмеялась я. – Вы же не ревнуете?

– Ревнуем? – воскликнула Викуля. – Вот еще! Общайся с ней сколько влезет, нам не жалко. Только, пожалуйста, не покушайся на святое!

Я пожала плечами. О чем вообще Вика болтает?

– Идти за выпускными платьями мы должны втроем. Помнишь, договорились ведь еще в девятом классе.

– А-а-а!.. Как же. Помню-помню!

– И я бы на твоем месте особо не дружила со своей прямой конкуренткой, – сказала Карина.

– Ты про королеву бала?

– Разумеется! – вклинилась Викуля. – Брось, Дашка, всем понятно, что в следующий тур пройдете вы вчетвером. Мы с Климом, как и остальные кандидаты, пролетаем как фанера над Парижем. Нет у нас такой поддержки.

– Скоро публичные выступления, – напомнила Карина. – Ты придумала речь?

– Если честно, нет, – ответила я. – Как-то не до речей пока.

– Ты что, Дашка! – ахнула Викуля. – Я тебя в последнее время не узнаю. Вот я бы за эту корону…

В противоположном углу столовой раздался дружный смех. Мы втроем одновременно повернулись на шум. Вокруг Фила и Виты, что-то оживленно рассказывающих по очереди, сгрудились ребята из параллельного «Б» класса.

– Плохо дело, – вздохнула Викуля.

– Почему?

– Даша, как это почему? Неужто не понимаешь? Вам с Робертом надо поднапрячься, старые заслуги уже не прокатят. За Гурьева и рыжую – и «Б» класс, и добрая половина нашего…

– Половина? – ужаснулась я.

– Конечно! Вита ко всем подъехала на кривой козе.

– Викуля, ты сегодня просто мастер пословиц и поговорок, – улыбнулась Карина.

Вика поморщилась и обратилась ко мне:

– А ты, наоборот, совсем перестала с нашими общаться.

– Теперь?.. Когда мама только о поступлении твердит…

– Поступление поступлением, но ведь стать королевой выпускного бала всегда было твоей мечтой, – напомнила мне Викуля.

– Верно, – кивнула я.

– Все в твоих руках! – напутствовала меня Викуля. – Про Кайзера молчу, он свою корону, конечно, профукает. Почему не разговаривает с избирателями?

Карина рассмеялась:

– Представляю себе эту картину. Вот уж кому точно все равно! А у тебя, Вика, кукушка совсем поехала со школьными конкурсами.

– Этот сладкий вкус победы, – отмахнувшись от Карины, проговорила Вика. – Короче, не забывай, Даша. Я в тебя верю… Покажи рыжей!

Я тяжело вздохнула и перевела взгляд на Фила и Виту. Те, словно парочка знаменитых актеров на пресс-конференции, с приветливыми улыбками продолжали что-то вещать. Рядом с Витой Фил очень изменился. Стал увереннее и общительнее. Кто бы мог подумать, что он вообще решит участвовать в конкурсе… Но что не сделаешь ради своей девушки?

8 марта 20…8

Вечером мы с Витой по скайпу обсуждали речь для предстоящей предвыборной кампании.

– Я им скажу: «Уважаемые гимназисты, а в особенности выпускники! Это очень трудный для нас год!»

Вита говорила с таким серьезным лицом, что я невольно рассмеялась:

– Больше похоже на речь президента у Кремля среди елок.

– Да-а? – девчонка расстроилась. – Не хочу, чтобы все походило на стеб. Нужно что-то романтичное, легкое, необычное. Но в голову ничего не лезет! Я еще и на сцене перед залом обычно волнуюсь…

– Не расстраивайся, – ободрила я Виту. – До выступления – целый месяц. Обязательно что-нибудь придумаешь!

– А ты пока ничего не писала?

– Сделала кое-какие наброски на физике, – ответила я.

– Покажи! – попросила Вита.

– Ладно… – я потянулась за школьной сумкой, которая лежала на кровати, и достала тетрадь.

Прокашлявшись, я негромко произнесла:

– «Добрый день, моя юность. Боже мой, до чего ты прекрасна». В семнадцать лет каждый из нас воображает себя горячей большой звездой. Нам кажется, что все объекты солнечной системы должны вращаться исключительно вокруг нас. Молодость дана нам не только для знаний, но и для совершения глупостей. А когда их еще делать, если не в семнадцать, в городе, который захватила весна?..

– Погоди-погоди! – перебила меня Вита.

Она наклонилась, а через пару секунд снова появилась на экране с большим белым котом в руках.

– Эта наглая морда мой зарядник жрет!

Я рассмеялась.

– Привет, Пончик! – громко сказала в монитор.

Так зовут кота Виты. И точно так же меня называет иногда Роберт…

Возможно, на моем лице появилась глупая улыбочка, потому что одноклассница поинтересовалась:

– Как тебя Роб с международным женским днем поздравил?

– Носки подарил, – заявила я. – И пену для бритья.

– Чего-чего? – захохотала Вита.

– В отместку за мой аналогичный подарок на двадцать третье, – проворчала я.

– Вы забавные!

– Какое там… – рядом со мной завибрировал телефон. – Ой, Вита, папа звонит! Поздравить, наверное, хочет.

Вита знала, что мой отец живет в другой стране, и послушно закивала.

– Отключаюсь, – проговорила она.

Я тоже захлопнула крышку ноутбука и ответила на вызов.

Через некоторое время в комнату заглянула мама:

– Ты с папой?..

Я убрала телефон от уха.

– Хотите поболтать? – предложила я.

– Болтали уже, – смутившись, попятилась из комнаты родительница. – Привет ему!

Я только горько усмехнулась и вернулась к разговору.

– Да?.. Мама заходила…

Почему они держат меня за дуру? Еще в канун Нового года я поняла, что нашей семьи больше нет.

12 марта 20…8

Сегодня на нашем «вечере откровений» я решила устроить для тети Маши допрос с пристрастием.

– Мария Архиповна, а как вы относитесь к девушке Филиппа?

Спросила и замерла в ожидании ответа.

– А почему тебя это интересует? – удивилась она.

– Просто… Понимаете, с каждым днем мы становимся с Витой все ближе. Я вижу, что она ко мне тянется, и это подкупает. Она искренне интересуется моими делами, поддерживает, зовет гулять, в кино. Но рассказать ей что-то личное и сокровенное я до сих пор не решаюсь.

– А есть что скрывать? – с подозрением в голосе поинтересовалась Мария Архиповна.

Никто, кроме нас с Робертом, не знает о заключенном на набережной договоре…

– Например, про папу, – нашлась я. – А девчонки, Каринка и Викуля, каждый день осуждают наше общение. Может, ревнуют?

Тетя Маша молчала.

– С другой стороны, если Филипп так долго дружит с Витой…

– Значит, с ней все в порядке? – усмехнулась Мария Архиповна.

– Мне кажется, ваш сын разбирается в людях, – серьезно сказала я.

Тетя Маша поднялась из-за стола, чтобы поставить чайник.

– Ну а Вита делится с тобой чем-то личным?

Я на мгновение задумалась.

– Нет. Определенно, нет! Один раз разоткровенничалась, на выставке… Призналась, что стесняется свою мать. И все.

– Я так и думала, – покачала головой тетя Маша. – Дорогие мои… Как же вы похожи!

– Похожи? – удивилась я.

То же самое рыжая говорила мне перед Новым годом. «Я знаю, каково это, когда только выглядишь счастливой».

– Виолетта очень одинока, – произнесла Мария Архиповна. – Поэтому я рада, что Филипп появился в ее жизни. Такая семья… не позавидуешь.

– В школе она выглядит очень даже счастливой, – возразила я.

Потому что рядом Фил?

– Она много рисует, и, как я успела выяснить, всегда была предоставлена самой себе… А ее мама занята личной жизнью.

Прямо как моя – карьерой.

– Да, я слышала, что у нее уже третий брак.

– Ах, дело не в этом! – вздохнула тетя Маша. – Похоже, Витой никто с детства особо не занимался. Из наших разговоров у меня сложилось впечатление, что она готова на все – лишь бы получить одобрение матери. Старательная, закрытая, несчастная девочка… Мне ее искренне жаль.

Мария Архиповна казалась совсем расстроенной. Она всегда все близко к сердцу принимает. Если бы не эта добрая женщина, какой бы выросла я? Ее любви хватит на каждого…

Под звук бурлящего чайника я поднялась из-за стола и подошла к тете Маше. Крепко ее обняла.

– Спасибо за то, что вы есть.

18 марта 20…8

Я наблюдала в окно, как холодный ветер качал клены. Река по-прежнему не сбросила ледяной покров, а мелкие снежные соринки царапали стекло. Мерзкая погода. И где настоящая весна, в конце концов?

Уже хотела слезть с подоконника, когда увидела, как по набережной неспешно идет Кайзер. Утром в воскресенье, да еще и в такую погоду, он был у реки совершенно один. Не считая его жуткой собаки, которая крутилась под ногами. Я, ни секунды не раздумывая, спрыгнула на пол и направилась к шкафу. Переодевшись, выбежала из комнаты.

– Дарья, ты куда? – выкрикнула мама, услышав, как я копошусь в коридоре.

– Прогуляюсь! – громко ответила я, натягивая куртку.

– Сейчас?

– Ага, мам… Проветриться надо!

«Проветриться» – самое точное слово. Ветер, будто подгоняя, вместе со снежным вихрем понес меня по пустой улице. Перебежав через дорогу, оказалась на набережной. Роберт стоял ко мне спиной, натянув на голову капюшон черного пуховика.

– Привет! – сказала я, боясь, что Роб из-за свиста ветра меня не услышит.

Одноклассник оглянулся и, кажется, ничуть не удивившись, произнес:

– Привет, Дэнни. Только не говори, что ты решила прогуляться и мы случайно встретились.

– Почему же? – с вызовом произнесла я. – Очень люблю бродить по городу в такую погоду.

И шагнула к Роберту. Хотя это ветер с силой толкнул меня в спину. Кайзер усмехнулся:

– Если бы не Вуди, в жизни бы не вышел из дома.

– Вуди? – переспросила я, косясь на пса в наморднике. – Дятел, что ли?

– Сама ты, Севастьянова, дятел, – оскорбился Роб. – Вуди – мой друг.

Услышав наш разговор, бультерьер подошел к хозяину и улегся на снег возле парня. Такой невысокий пес, а крепкий. Как его с набережной не сносит?

– Если хочешь, можешь погладить, – предложил Роберт.

– Не горю желанием.

– Он в наморднике только потому, что так положено, – сообщил Кайзер, щурясь от порывов ветра. – Эти предрассудки… Вуди – самый добрый пес на свете.

– А с виду и не скажешь, – поглядывая на бультерьера, заметила я.

Эта порода вселяет в меня страх.

– А ты всегда судишь по обложке? – полюбопытствовал Кайзер.

– Отстань, просто инстинкт самосохранения взыграл. Никого я не сужу!

Я нерешительно подошла к псу и присела возле него на корточки. Бультерьер сразу завилял хвостом.

– Ву-ди! – негромко проговорила я, коснувшись его мускулистой спины.

Шерсть бультерьера оказалась гладкой и холодной.

Вуди уткнулся носом в мои колени, словно мы были старыми друзьями и целую вечность не виделись. Я рассмеялась. Кайзер наблюдал за нами.

– Вообще-то я побаиваюсь собак, – призналась я, подняв голову и посмотрев на Роберта. – У меня однажды был щенок, прожил с нами две недели, но мама отдала его обратно в приют. Только мы подружились…

– Отдала твоего друга? – спросил Роберт.

– Он сгрыз в щепки деревянный плинтус и сожрал папины кожаные туфли.

– Такое с друзьями бывает, – с пониманием кивнул Кайзер и протянул мне руку: – Вставай!

Парень помог мне подняться.

– Пойдем, – Роб не выпускал мою ледяную ладонь.

– Куда? – удивилась я.

– Холодно. Я хочу, чтобы вы с Вуди поближе познакомились.

И Роберт повел меня за собой вдоль набережной. А бультерьер легко засеменил рядом с нами.

– Мы идем к тебе домой? – ужаснулась я.

– Ну да, а что такого? – не оборачиваясь, спросил Роберт.

– Не знаю! Неудобно. Воскресенье, родители дома…

– Уже давно не припомню такого воскресенья, чтобы они были дома, – усмехнулся Роберт. – Дэнни, не стесняйся!

Я промолчала. Больше не сказав друг другу ни слова, мы добежали до «председательского» дома с белыми колоннами. Переступили порог просторной красивой парадной, стряхивая с влажных курток хлопья снега. Здесь были высоченные потолки с лепниной и старый лифт с сеткой. Я такой только в кино видела.

– Всегда хотела здесь побывать, – призналась я, стоя в кабине.

– Заглянула бы в гости, – ухмыльнулся Кайзер.

Все у него так просто…

Роберт долго возился с замками, а потом распахнул тяжелую железную дверь.

– Проходи!

Квартира Кайзеров оказалась огромной и очень светлой. Неплохо живут местные депутаты.

– Ты давай в столовую, а я Вуди лапы протру.

Я двинулась по коридору, на ходу расстегивая куртку. Застыла в дверях, когда заметила за огромным столом красного дерева маленькую светловолосую девочку. Перед ней стояла розовая миска.

– Ой, привет, – растерянно произнесла я.

– Привет! – звонко отозвалась девочка, отправляя в рот ложку. – Ты Даша?

– Даша! – ответила я.

– Роб про тебя рассказывал нам. Я – Софи.

Рассказывал? Ах, ну да. Я ведь хорошее прикрытие, чтобы ходить на сомнительные молодежные вписки.

– Очень приятно, Софи, – улыбнулась я.

– Взаимно! – важно кивнула девочка.

В столовую вошел Кайзер.

– Сонь, ты еще не доела, что ли? – спросил он. – Уже успел с Вуди погулять…

– Доела! – Софи отодвинула розовую миску. – В прошлый раз суп у тебя вкуснее получился.

Кайзер супы варит? Я обалдела.

– Сегодня какой-то несоленый, – продолжила ворчать Соня.

– Соль – белая смерть, – проговорил Роберт, покосившись на меня.

Я покраснела. Мои кексы вспоминает…

– Чаю теперь хочу, – заявила Соня. – С конфетами!

Роберт засуетился у кухонного стола.

– Дэнни, ты будешь чай?

– Суп хочу! – серьезно сказала я.

Кайзер обернулся и рассмеялся.

– О’кей! Не слушай Соньку, она вредничает. Супец получился что надо!

Почему-то я в этом даже не сомневалась. Сняла куртку и села за стол напротив Софи. Девочка с интересом разглядывала меня. Я перевела взгляд на Роба. После строгой школьной формы было непривычно видеть одноклассника таким домашним – с растрепанными волосами, в баскетбольных шортах и толстовке.

– Даша, ты любишь конфеты? – спросила Соня.

– Я люблю мармелад, – ответила я малышке.

– А мне шоколадные нравятся. И вафли.

– От шоколада зубы портятся, – подал голос Роберт.

Но Соня проигнорировала замечание старшего брата и снова обратилась ко мне:

– Я уже учусь в школе. У меня почти все зубы поменялись, один молочный остался.

– Круто! – восхитилась я.

Роберт поставил передо мной тарелку разогретого куриного бульона и сел рядом с Софи. Но девочка тут же встала из-за стола и осторожно взяла чашку с чаем.

– Разбавил мне?

– Ага.

– В комнате попью, пока мама не видит.

И Соня потянулась за вазой с конфетами.

– Только одну, – предупредил Кайзер младшую сестру.

– Жадина! – вздохнула та.

Но взяла, как положено, конфетку и направилась к дверям.

– Приятного аппетита, Даша, – проговорила Соня, выходя из столовой.

– Ой, спасибо! – выкрикнула я и посмотрела на Роберта: – А ты – строгая мамочка!

– Давай ешь, – кивнул на тарелку Роб, – а то остынет.

Было немного неловко из-за того, что Кайзер сидит напротив и гипнотизирует меня взглядом. Я зачерпнула ложкой бульон, подула и осторожно попробовала.

– Ну как?

– Слушай, Роберт, очень вкусно! – искренне отозвалась я.

Вообще было приятно сидеть в светлой красивой комнате и уплетать горячий куриный бульон, в то время как за окном разыгралась настоящая мартовская вьюга. За последнее время это было самое уютное домашнее воскресенье.

– Могу поделиться рецептиком, – насмешливо произнес Роберт, откинувшись на спинку стула.

– А я тебе могу дать рецепт своих кексов, – невозмутимо сказала я.

– Как вспомню – так вздрогну.

– Вот уж спасибо! – притворно оскорбилась я.

Когда Роберт поставил на стол две чашки с чаем и вазу со сладостями, мы одновременно взяли себе несколько конфет.

– По-моему, это лицемерие, – рассмеялась я. – Ведь Софи можно только одну.

– Мы бережем Сонькин молочный зуб, – ответил парень, отправляя в рот шоколадный батончик.

Я с любопытством посмотрела на одноклассника:

– Значит, твои родители тоже пропадают на работе, а ты дома вроде как за главного?

– Ага, – подтвердил Роб.

– Но ведь так нечестно! – сказала я.

– Нечестно? – удивился Кайзер. – Это взрослая жизнь, Даша. Сложно совмещать карьеру и семью, особенно когда речь идет о крупных суммах. Я понимаю родителей.

– Твои выбрали карьеру?

– Я бы так не сказал. Мне хватает внимания. И мама, и папа в курсе того, что происходит со мной. Работают много, да. Но мне даже нравится независимость. А у Сони есть хорошая няня.

Я тяжело вздохнула:

– Не знаю… Несмотря на все то, что у меня есть в материальном плане… Я бы не хотела такое детство для своих детей.

– Все в твоих руках, Дэнни, – улыбнулся Роберт.

В столовую, стуча когтями по паркету, вошел Вуди.

– Эй, малыш! – позвал пса Роберт. – Иди к нам, друг.

Я встала из-за стола и сразу же наткнулась на яркий мячик.

– Можно?.. – спросила я в никуда: не то у Роберта, не то у бультерьера.

– Хочешь с ним поиграть? – уточнил Кайзер. – Бери, конечно! Вуди это любит.

– Где-то читала, что бультерьеры не жалуют, когда трогают их вещи, – неуверенно произнесла я.

– Вуди – воспитанный мальчик, – заявил Роб. – Я научил его делиться игрушками с другими.

И я запустила яркий мяч вперед: благо столовая у Кайзеров – просто огромная и есть где разгуляться. Вуди, поскуливая от радости, тотчас погнался за ним. Я уселась на пол, встречая пса. Довольный пес притащил в зубах мяч и уткнулся носом в мою ладонь.

– Хороший мальчик! – рассмеялась я. – А можно взять его на руки?

Роберт даже ответить не успел, Вуди, виляя хвостом, уже взгромоздился мне на колени. Я крепко обняла пса.

– Но не поднимай, – предупредил Роб. – Он тяжелый.

– Он улыбается! – воскликнула я, рассматривая потешную морду Вуди.

Пес забавно и беззлобно оголил клыки. Теперь он вообще не казался мне страшным.

– Надо же! Он умеет улыбаться!

Я не могла поверить в происходящее.

– Конечно, – рассмеялся Роб, по-прежнему сидя за столом. – Это ведь мой Вуди! Дэнни, ты прелесть.

Вдоволь наигравшись с чужим псом, я засобиралась домой. Мама сегодня не на работе, а я куда-то учесала в самую вьюгу… Хорошо, идти недалеко.

Когда я обувалась, в коридор выбежала Соня.

– Уходишь? – разочарованно спросила она. – Думала, мультики вместе посмотрим. Роб всегда выбирает дурацкие – про роботов. А мы бы с тобой про принцесс посмотрели.

– Даша еще придет, – сказал Кайзер.

Я, перестав шнуровать ботинки, подняла голову, изумленно уставившись на Роберта. Разве? Одноклассник пожал плечами.

– Точно? – обрадовалась Софи.

– Точно, – улыбнувшись, пообещала я. – У меня много любимых мультиков про принцесс. – Выпрямившись, я проговорила: – Ой, Роберт, я на стуле шарф оставила, принеси, пожалуйста!

Когда Кайзер скрылся из виду, я достала из кармана пару конфет, заранее прихваченных из вазочки, и протянула Соне.

– Держи! Только брату не показывай. Съешь в своей комнате… С чаем.

Софи обрадовалась.

– Спасибо, Даша! – проговорила она, принимая из моих рук шоколадные конфеты. – Ты хорошая! Поэтому Роберт тебя и любит.

24 марта 20…8

Сегодня видела белые кучевые облака. И солнце светило так ярко… Радуюсь каждому куску сухого асфальта под ногами, каждой проталине… Зима в этом году конкретно не хочет отступать.

До сегодняшнего дня мне казалось, что весна, сдавшись, к нам уже и не придет.

26 марта 20…8

Перед уроками Карина подошла к нашей с Викулей парте. Вика в это время где-то пропадала с Елесиным.

– Даш, можно тебя на минутку? – серьезно спросила подруга.

– Хоть на десять, – улыбнулась я, поглядывая на часы: именно столько оставалось до начала первого урока.

– Только не здесь, – предупредила Карина. – Хорошо?

– Ладно, но ты меня пугаешь, – удивилась я.

Мы быстро вышли в коридор, а затем подруга, взяв меня за руку, повела к женскому туалету.

Карина то и дело оглядывалась по сторонам.

Прогнав из уборной парочку младшеклассниц, подруга закрыла за нами дверь.

– Проверишь кабинки? – насмешливо спросила я.

– Сейчас тебе будет не до шуток! – заявила Карина.

– Боже, что случилось-то? – испуганно воскликнула я.

– Я познакомилась с одним парнем… – негромко начала Карина.

– Издеваешься? – нахмурилась я. – К чему такая таинственность?

– Не перебивай! – поморщилась она, усаживаясь на подоконник. – В общем, ему двадцать три, он программист.

– Супер!

– Даша! – прикрикнула на меня обычно сдержанная Карина. – Ты дослушаешь меня?

Я молча закивала.

– На чем я остановилась?

– Ему двадцать три, он программист…

– Ага. Я его вчера вечером в друзья добавила… и у нас оказался один общий друг. Вита!

Карина замолчала и выразительно посмотрела на меня.

– И?.. – протянула я.

– Сейчас продолжу, – вздохнула Карина. – Я спросила у Вадика – его так зовут, – как они с рыжей познакомились. И знаешь, что он ответил?

– Понятия не имею. Они раньше встречались?

Карина покачала головой. И вид у нее стал какой-то подавленный.

– Сказал, что еще осенью Вита обратилась к нему, чтобы одну клушу взломать.

Я промолчала.

– Стоит ли говорить, что клуша…

– Поняла-поняла, – поморщилась я, усаживаясь на подоконник рядом с подругой. – Получается, Кайзер не виноват, а вши мне Вита выдумала?

– Ага, – проговорила Карина, осторожно поглядывая на меня.

У меня не было слов. Чувствовала себя полной идиоткой.

– Но что я Вите в начале осени сделала-то? Мы ведь и словом с ней тогда ни разу не перемолвились.

– Зато сейчас – лучшие подружки! – усмехнулась Карина. – Черт ее знает, зачем она так поступила. Как думаешь, рыжая сожалеет о том, что натворила?

Только вчера мы проболтали с Витой целый вечер, смеясь и обсуждая любимый ситком. Если честно, обида накрыла такой волной… Карина продолжала внимательно за мной наблюдать. Я попыталась проглотить ком, подступивший к горлу.

– Даш, но сейчас-то Вита жалеет о своем поступке? – повторила свой вопрос одноклассница. – Столько времени прошло. Теперь все по-другому.

«Я вижу, что она ко мне тянется, и это подкупает. Она искренне интересуется моими делами, поддерживает, зовет гулять, в кино». «Старательная, закрытая, несчастная девочка».

Она просто запуталась в себе…

– Нет, – твердо произнесла я. – Нет, сейчас Вита не жалеет о своем поступке. Осталось разобраться, почему она так гадко поступила со мной. Ведь она совсем меня не знала, и я ей ничего плохого не делала.

– Кстати, про тебя и Кайзера тоже рыжая протрепалась. А ведь Викуля сколько раз предупреждала… – строго начала подруга.

– Угу.

– Ты плачешь, что ли? – воскликнула Карина. – Дашка, ты чего? Из-за Виты? Мало ей тогда Вика снежками наваляла, а ты еще за нее заступилась.

– Не плачу я! – шмыгнула носом. – Но неожиданно как-то… Мы так хорошо общались.

– Надеюсь, ты не слишком с ней разоткровенничалась?

– Не слишком, – вздохнула я. – Хотя была к этому близка.

– Да уж! – сказала Карина, пододвинулась ко мне и обняла за шею. – Ты, Дашка, конечно, даешь! Прямо прикипела к новенькой… На тебя не очень похоже.

– В том-то и дело, что решила начать доверять малознакомым людям, а вышло как? – пробубнила я. – Карин, ты меня задушишь!

Подруга отстранилась и негромко рассмеялась:

– Прости! В порыве чувств. Что делать-то с Витой будем? Как накажем? Ты у нас мастер на подобные выдумки! Взломаем ее? Вадик поможет. Может, пустим какой-нибудь грязный слушок? Или некрасиво подставим и снимем на камеру?

Я молчала. Почему-то вспомнила тот темный ноябрьский вечер, когда Виолетта ухватилась за куртку Фила и просила не отдавать ее матери. Слова тети Маши о том, что рыжая – одинокая, нелюбимая, несчастная… Это все правда.

– А никак! – спрыгнула я с подоконника. – Пойдем, сейчас урок начнется.

– Что? Погоди, Дашка! В смысле – никак? Оставишь все как есть? Вообще тебя не узнаю! Она ведь метит на твое место! Одна ее укладка чего стоит – такая же, как у тебя.

Я обернулась:

– Давай ее пожалеем и просто забудем.

– Пожалеем? За что? Гадина! – сердилась Карина. – Если б мы раскусили ее в начале года, клянусь, спокойной жизни ей в гимназии было б не видать. А теперь она успела своим чертовым обаянием всех подкупить!

– Кроме тебя, – усмехнулась я. – И Роберта.

Кайзер, заявив еще первого сентября, что новенькая не в его вкусе и ему неинтересна, ни разу не общался с Витой.

– Но попытки предпринимала, – произнесла Карина, снова обняв меня. – Ладно, Севастьянчик мой, не грусти! И на улице Виолетты перевернется грузовик со вшами.

– Ты о чем? – рассмеялась я.

Слезы на глазах давно высохли.

– Как о чем? Бумеранг никто не отменял! Посмотрим, когда он прилетит в ее рыжую голову.

– Тушь не растеклась?

– Нормально все. Бежим! Звонок был!

Я не подошла к Вите ни на одной из перемен. Одноклассница, почуяв изменения в моем настроении, тоже не предпринимала попыток поговорить.

– Тебе Карина рассказала? – спросила я на последнем уроке у Викули.

– Что? – искренне удивилась Вика.

– Значит, нет, – вынесла вердикт я.

Карина решила не вводить в курс дела экспрессивную, взрывную и болтливую Викулю. Зная Вику, можно было предположить, что наша подруга точно бы бросилась в атаку – и одними снежками бы там не обошлось.

Теперь у нас с Кариной есть общий секрет на двоих. Только что с ним делать?

– А что рассказала-то? – не отставала Викуля.

– Где можно туфли от «Маноло» на выпускной найти, – ляпнула я.

– Ты смотри! – возмутилась Вика. – Каринка, молчит как партизан! Да я после уроков припру ее к стенке! – воинственно пообещала она. – А ты чего сегодня такая кислая? Обидел кто? Отвечай, Дашка, мало этому человеку не покажется.

– Хватит! Разошлась! – рассмеялась я. – Все хорошо! Ведь у меня есть ты.

– Чего? – недоумевала Викуля.

– И еще есть Карина, – добавила я.

– И Роберт! – встряла Вика.

– Про Роберта забудешь… как же, – добродушно проворчала я.

Единственное, что меня тревожило после всей этой истории – дружба Фила и Виты. Ведь Гурьев точно так же, как и я, попался на удочку новенькой рыжей. Поэтому, когда я увидела парня в коридоре, решила с ним побеседовать.

Филипп стоял напротив школьной газеты, вывешенной на стену. Там были крупные фотографии нас четверых – основных претендентов на корону выпускного бала. Под фото – краткие шуточные справки с перечислением заслуг «перед Отечеством», перед гимназией то есть.

– Привет, – поздоровалась я. – Можно с тобой поговорить?

Филипп резко обернулся.

– Привет, конечно!

И Гурьев продолжил разглядывать фотографии.

– Еще в начале года подумать не мог, что окажусь здесь, – кивнул Фил на газету, и я слабо улыбнулась. – Даже вашего красавчика Елесина обошел.

Я не знала, с чего начать. И поверит ли мне Филипп? Он и Вита очень близки… Наверняка воспримет в штыки мою обличительную речь. Мне бы, конечно, не пришлось по душе, если б про дорогого мне человека стали болтать гадости. Еще решит, что я плету интриги из-за предстоящего бала. Меня охватила паника. Как его предупредить?

– Да, я тоже подумать не могла, – брякнула я.

Фил покосился на меня.

– Скажешь, я так плох? – понял он мое высказывание по-своему.

– Ой, нет! – воскликнула я. – Ты что! Я ведь совсем другое имела в виду. Просто предположила, что тебе все это неинтересно.

Гурьев усмехнулся и опять повернулся к газете.

– Ведь кто-то должен был поставить выскочку на место, – сердито проговорил он.

– Выскочку? – переспорила я. – Ты про Роберта?

– Про кого ж еще.

– Может, и я выскочка? – рассердилась я.

Почему-то стало обидно за Кайзера.

– Про тебя я ничего не говорил.

Верно. Он не говорил – в отличие от Виты. Может, рыжая улыбалась мне в глаза, а за спиной все это время перемывала нам с Робертом косточки…

– Кайзер спит и видит себя победителем. Король!

– Ему вообще нет дела до конкурса, – впервые в жизни разозлившись на Фила, заявила я. – Ты сравниваешь в газете ваши достижения? На тебя и твои заслуги Роберту тоже плевать!

– Даша, ты чего? – растерялся Филипп. – Ты хотела мне что-то сказать?

– Забей! – бросила я на ходу. – Не о чем нам разговаривать.

– Обиделась, Даш? – выкрикнул Фил мне в спину. – Из-за Кайзера своего ненаглядного?

Я ничего не ответила. Успокоилась только на улице, когда шла к машине, которую сегодня за мной прислала мама. День был ветреный, но по-весеннему солнечный. Одновременно щурясь от ярких лучей и кутаясь в пальто, под звонкий птичий щебет я перепрыгивала через лужи.

Гурьева иногда переклинивает на Кайзере. Невозможно нормально общаться… Интересно, это Вита его так настроила на победу? Надеюсь, Филипп поменяет отношение к конкурсу.

Мне не хочется терять еще одного человека, которого я считаю своим другом.

1 апреля 20…8

Сердце сильно стучит о ребра. Дребезжит, звенит, как хрусталь, разбивается… Это конец.

3 апреля 20…8

Рано или поздно все тайное становится явным. Противоречивые чувства. С одной стороны, я страшно злюсь, почему мне не сказали правду раньше. А с другой, хотелось бы вообще ничего не знать.

Первого апреля, в день весенних каникул, мы отправились с Викой и Кариной по магазинам. В поисках идеального колье для Викулиного розового платья на выпускной. День был по-настоящему весенним. После шопинга еще немного погуляла по городу одна под радостный ритм капели.

Домой вернулась в прекрасном расположении духа, когда на улице солнце уже уползало за горизонт. В квартире было тихо. У тети Маши выходной, а мама, наверное, снова на работе… Разуваясь, я негромко напевала какую-то дурацкую песенку, а затем вприпрыжку отправилась на кухню, помня, что в холодильнике есть кока-кола. Вкусная, ледяная… То, что нужно!

Включив свет, не сразу заметила маму, которая сидела у окна. Просто не ожидала, что в такой час она будет дома.

– Ты меня напугала! – воскликнула я. – Почему в тишине сидишь? Хоть бы музыку включила. Или телевизор.

В руках у родительницы был бокал с виски. Вместо ответа мать сделала глоток и поморщилась.

– Что за повод? – спросила, резко открывая холодильник.

Она молчала. Вожделенная большая бутылка с колой загремела на одной из полок.

– Черт! Что отмечаем-то? Удачный контракт?

– День рождения, – ответила мать.

– День рождения? – удивилась я, доставая бутылку с газировкой и искренне надеясь, что не сильно ее взболтала. – Это хорошо. А чей?

– Сегодня, Даша, у тебя родился брат.

Пшш. Коричневая холодная пена побежала по рукам. Несколько капель упали на кафель.

– Какой еще брат? – опять переспросила я. – А-а-а, поняла, первое апреля! Очень смешно.

Мама отпила виски.

– Я серьезно, Дарья. У твоего отца родился сын.

– Та-а-ак, – протянула я, убирая колу в холодильник: от услышанной новости слегка дрожали руки. – А поподробнее? От кого сын? Почему я не в курсе?

– Прости, Дарья, сама узнала все перед Новым годом… Заработалась, не обращая ни на что внимания. Понятия не имела, как вообще реагировать и что тебе сказать.

– Понятно.

Я подошла к матери и отобрала у нее стакан.

– Сколько уже выпила?

– Не считала, – призналась она.

– Значит, достаточно.

Прихватила с подоконника и бутылку виски.

– Поэтому он не приехал? – спросила я, разглядывая маму.

– У этой… женщины беременность протекала очень тяжело. Постоянные угрозы. А тогда и срок был уже приличный. Он не мог ее оставить.

– Но почему ты мне сразу не сказала? – спросила я.

Куда деть дрожащие руки? Скрестила их на груди.

– Я?.. А как, Даша? Папа для тебя – супергерой. Навалилось столько работы, и эта… но… но… новость…

Она закрыла лицо ладонями, и плечи ее затряслись. Никогда не видела, чтобы моя железная мама плакала. Я присела на край стула, потому что ноги у меня подкосились.

– Я такая дура слепая! – не отнимая рук от лица, глухо продолжила мать. – Даже не догадалась, когда у них начался роман… Но теперь есть ребенок. Все так далеко зашло… Он точно не вернется!

И она снова зарыдала, а я зажмурила глаза. Еще хотелось уши заткнуть, потому что каждый жалобный всхлип мамы острой иглою жалил в сердце. Мне не верилось, что это происходит с нами.

Я встала со стула. Осторожно дотронулась до маминого плеча.

– Не плачь, пожалуйста.

– Я – ужасная мать! Ужасная жена! – размазывая слезы по щекам, выкрикнула она, а затем схватила меня за руки и начала целовать липкие от колы ладони. – Дашенька, прости меня. Прости меня, пожалуйста…

– Что ты делаешь? – смутилась я. – Мам, ты пьяна… Ты устала. Пойдем?

Я помогла ей подняться на ноги.

– Держись за меня.

Я отвела маму в спальню и уложила на кровать. В комнате было темно и душно. Укрыла одеялом, распахнула форточку…

– Позвони Марии Архиповне, – глухим после рыданий голосом попросила мать. – Пускай останется у нас на ночь. Она мне нужна.

– Хорошо, – сказала я. – Постарайся уснуть, пожалуйста!

Тетя Маша была у нас через полчаса.

– Как ты, Дарь? – жалобно произнесла она, когда разувалась в коридоре.

– Маме хуже, – ответила я.

Во мне почему-то уже не было никаких эмоций. Абсолютно пусто. В голове, в душе…

– Чай заварю и к ней загляну, – кивнула тетя Маша на спальню мамы.

У себя в комнате я не стала зажигать свет. Включила ноутбук, чтобы отвлечься. Ложиться спать рано. Да и не уснула бы я…

В друзьях у Викули отыскала Кайзера и впервые написала ему сообщение:

«Дома?»

Ответ от Роберта пришел моментально:

«Дома».

Пока я раздумывала, что еще написать, Роб отправил второе сообщение:

«Приходи».

– Дарья, куда ты? – шепотом спросила Мария Архиповна, заметив, как я одеваюсь.

– С Кариной прогуляюсь, – ответила я. – Нет сил дома сидеть.

– Уже поздно!

– Меня проводят, – криво улыбнулась я. – У Карины есть парень. Ему двадцать три, и он программист.

Роберт открыл дверь сразу после моего робкого стука. Будто все это время караулил у глазка.

– Родители дома? – смущенно спросила я, не решаясь переступить через порог.

– Мы с Сонькой вдвоем, – ответил он, взяв меня за руку и потянув в квартиру. – Проходи!

В коридор выскочила довольная Софи.

– Ой, Даша! Привет! Ты мультики смотреть?

– Ты чего? – спросил Роберт. – Тебе через час спать ложиться.

– Про принцесс, – невозмутимо ответила Соня. – Уроки я сделала, а мультики сегодня еще не смотрела. Имею право!

Малышка дождалась, когда я сниму пальто и разуюсь, и повела меня в свою комнату:

– Хорошо, что ты здесь, я целый список составила.

– А ты спросила у Даши, хочет ли она твои мультфильмы смотреть? – подал голос Кайзер за нашими спинами.

– Хочу! – резко сказала я. – Очень!

Мне необходимо было отвлечься.

Мы зашли в детскую. Милые розовые обои, белая мебель, плюшевые игрушки… И небольшой диван, на котором мы втроем разместились. Соня села между мной и Робертом.

– Ты тоже с нами? – спросила Софи у брата. – А ты обычно фыркаешь от моих мультиков.

– А сейчас посмотрю, – кротко сказал Роберт, настраивая телевизионную приставку.

Мы молча уставились на экран, где вскоре появился логотип компании «Уолт Дисней» – замок с взрывающимся фейерверком. Соня даже дыхание затаила…

Как бы я ни пыталась вникнуть в суть мультфильма, мои мысли занимали только родители. Перед глазами все время была рыдающая ссутулившаяся мама…

От мрачных дум меня отвлек внезапный звонкий смех малышки. Я, похоже, пропустила что-то забавное. Соня так заливалась, что я тоже не смогла сдержать улыбку и стала наблюдать за счастливой девочкой… В воскресенье вечером ее родителей нет рядом, но она не чувствует себя брошенной. Может, дело в старшем брате? Я перевела взгляд на Роберта, который с интересом пялился в телевизор. Надо же, залип на мультфильм про принцесс, умора!

Я продолжила осторожно рассматривать профиль Роберта… Прямой нос, губы, изогнутые ресницы… Кайзер, почувствовав на себе взгляд, повернул голову и внимательно посмотрел на меня. Первым улыбнулся. И я слабо улыбнулась в ответ.

Вернувшись к просмотру, не сразу заметили, как Соня уснула. Хотя слишком долго мы не слышали ее веселых реплик и наивных расспросов.

Я сразу же поднялась на ноги. Роберт выключил плазму, аккуратно подложил сестре подушку под голову. Мы вышли из комнаты и прикрыли за собой дверь.

– Мне пора, – шепотом произнесла я.

Внезапно в коридоре залязгали замки. Зажегся свет.

– Здравствуйте! – пролепетала я растерянно.

На пороге стояли родители Роберта и Сони.

– Здравствуй, Дашенька! – приветливо проговорила мама Кайзера. – Наконец и ты нас навестила. А то Робик все к тебе бегает.

Я сердито посмотрела на одноклассника, но тот стоял как ни в чем не бывало.

Женщина подошла ко мне и порывисто обняла. Я такого не ожидала.

– Приходи к нам чаще и чувствуй себя как дома, Дашенька! – ласково произнесла она. – Роб с тобой очень изменился. А как в школе стал хорошо учиться…

Еще бы! Ведь я делаю за Кайзера упражнения по русскому языку и анализ стихотворений.

– Мам, я провожу Дашу, – сказал Роберт, почуяв, что запахло жареным.

– Конечно! Соник спит? Сейчас в пижаму ее переодену…

– Родители вернулись с конференции, где выступал отец, – сообщил мне Роберт, когда мы натягивали верхнюю одежду. – Мама сопровождает его на мероприятиях. Они всегда вместе.

– Понятно, – глухо отозвалась я, вспомнив о своей семье.

До моего дома шли молча. Роберт, хмурясь, время от времени косился на меня. Я делала вид, будто не замечаю его заинтересованного взгляда. Остановились у подъезда, встав друг напротив друга.

– Не сочти меня нетактичным, – начал Роб, – но, может, ты расскажешь мне, что стряслось?

– Ничего, – быстро ответила я. – Ничего не… ничего! У меня все… хорошо!

Он усмехнулся:

– Странно доказывать это дрожащим голосом.

Я чувствовала, что вот-вот разрыдаюсь.

– У моего отца родился сын, – нехотя сообщила я. – Мама приняла эту новость слишком болезненно. А я… я даже не знала, что у папы другая женщина.

– Да… ситуация, – пробормотал растерянно Роб.

– Угу.

Роберт шагнул ко мне и бережно обнял меня. А я из последних сил держалась, чтобы не заплакать. Вспомнила, как еще осенью, когда я поссорилась с мамой, меня утешал Фил. Но тогда объятия не вызывали во мне таких сильных эмоций, хотя я искренне считала, что парень мне небезразличен.

Я крепко обнимала Роберта в ответ. Чтобы навернувшиеся слезы не потекли по щекам, подняла голову, разглядывая одинокий фонарный столб.

В один день моя жизнь превратилась в темный пустой двор. А Кайзер внезапно стал тем единственным светом фонаря у дома.

7 апреля 20…8

Уже неделю сбрасываю входящие звонки от отца, не решаясь на разговор.

До сих пор тяжело обсуждать с кем-либо эту тему. Каждое утро вымученно улыбаюсь зеркалу и стараюсь не думать о плохом. Постепенно эмоции утихнут, и жизнь пойдет своим чередом.

10 апреля 20…8

На протяжении весенних каникул я игнорировала Виту, давая понять, что дружба закончилась. Когда она в очередной раз настрочила мне личное сообщение с вопросом, что между нами все-таки произошло, я просто скинула ей ссылку на Вадика – Карининого парня. Больше рыжая мне не писала.

Сегодня в гимназии кандидаты читали ежегодные предвыборные речи… После уроков удрученные старшеклассники заняли свои места в актовом зале.

Я, Фил, Вита и Роберт стояли за кулисами вместе с Евгенией Яковлевной.

– Тяните жребий! – торжественно сказала она. – Именно он определит очередность ваших выступлений.

– Волнуешься? – шепнула я Роберту.

– Что? – Кайзер, не расслышав, наклонил голову.

Я тоже подалась вперед, нечаянно дотронувшись губами до мочки его уха.

– Волнуешься? – смутившись, повторила я.

В ответ Роб только закатил глаза. Мол, было бы из-за чего…

Жеребьевка показала, что первым выступит Фил, за ним Вита, потом Роберт, а мне предстоит закрыть сегодняшнюю программу. Вот и хорошо… Закончим на приятной лиричной ноте. Я была уверена в себе на сто процентов. Писала искренне, от души…

Гурьев, отойдя вглубь сцены, репетировал. Мы с Витой игнорировали друг друга. Конечно, меня неоднократно посещали мысли о том, что с сентября прошло много времени, и рыжая может сожалеть, раскаиваться. Но она даже не извинилась. Не объяснила, почему тогда так подло поступила… Поэтому я, гордо задрав голову, спустилась в зал. Послушаю речи остальных оттуда. Все равно выступать последней.

Заняла место рядом с Викулей и Кариной. Когда Филипп вышел на стену, раздались редкие аплодисменты. Было видно, что Гурьев страшно волнуется. Не все уютно чувствуют себя на подмостках, еще и перед полным залом зрителей. Фил начал неуверенно, но постепенно расслабился. Хотя речь его оказалась не слишком эмоциональной. Сухие факты: мы – выпускники – находимся на пороге великих открытий, за нами будущее и…

– Бла-бла-бла, – проговорила Карина, которая сидела слева от меня.

– Прости? – уточнила я у одноклассницы.

– Знаю, что Гурьев твой самый классный верный дружок, но речь его… Уснуть можно!

Я повернула голову направо, в сторону Викули:

– Ты тоже так считаешь?

Вместо ответа Вика демонстративно зевнула и прикрыла глаза:

– Хр-р-р, – изобразила она храп. – Хр-р-р-р!

– Дурочки! – негромко рассмеялась я.

Закончил свою речь Фил очень торжественно. Учителя аплодировали громче всех. Похоже, мотивационные слова о том, что за нами будущее, они приняли и на свой счет. Остальных же мероприятие не очень вдохновляло. На улице сегодня – плюс пятнадцать, птички поют, солнышко светит… Гулять бы, наслаждаясь теплым апрельским ветерком. Но традиции есть традиции.

Филипп ушел со сцены явно довольный собой. Евгения Яковлевна объявила Виту и спустилась в зал к другим учителям. Рыжая вышла на сцену, в отличие от Фила, уверенной походкой. А говорила, что выступать перед публикой боится… Замерла напротив стойки микрофона.

– Ну все! Держись, планета Земля! – усмехнулась Карина.

– Я слышала ее речь, – проговорила я.

– И как? – заинтересовалась Викуля.

– А-ля «дорогие россияне!», – поморщившись, ответила я. – Ничего особенного. Она еще сильно переживала, а я ее успокаивала… Пф-ф!

Вита начала ровным убаюкивающим голосом:

– «Добрый день, моя юность. Боже мой, до чего ты прекрасна».

Я изумленно открыла рот и резко нагнулась к полу, треснувшись лбом о спинку кресла, которое стояло передо мной.

– Ай! Черт…

– Дашка, ты чего? – нагнулась следом за мной Викуля.

Я уже потрошила школьную сумку, которая лежала у меня в ногах. Нашла тетрадь.

– Вита знала, что я писала речь на физике, – тихо пробормотала я.

– Молодость дана нам не только для знаний, но и для совершения глупостей, – продолжала со сцены рыжая. – А когда их еще делать, если не в семнадцать, в городе, который захватила весна?..

Я даже зарычала от злости, листая тетрадь по физике. Так и есть. Два последних листа оказались вырваны.

– Вот ведь… – я грязно выругалась, и десятиклассник, сидящий передо мной, повернулся к нам с круглыми глазами.

Я натянуто ему улыбнулась:

– Приветик! Кресло слишком близко, ударилась.

Я почесала лоб. Парень усмехнулся и отвернулся.

– Она украла твою речь? – ужаснулась Вика.

– В чем дело? – выпалила Карина. – Дашка, это ты написала?

– Вита на перемене перед уроком физики, когда мы были в столовой, вырвала из тетради Дашки страницы с речью, – вместо меня пояснила Вика. – Нет, я ей точно лохмы красные повыдираю!

Я и подумать не могла… Обескураженно сидела с отсутствующим видом, гипнотизируя Виту. Такую хорошенькую, нарядную, с сияющей улыбкой… Стерва! Кто бы знал…

– Мне конец! – проговорила я. – Выступаю после Кайзера. Я в таком шоке, двух слов связать не смогу…

От сложившейся безысходной ситуации тошнота подступила к горлу.

– Мне плохо! – жалобно простонала я. – Сбегу, чтобы не позориться!

Под жалостливые взгляды подруг я вскочила с места и, извиняясь, начала протискиваться к выходу. Конечно, Вита заметила мое позорное бегство. Она сделала паузу. Я взглянула на сцену, и наши глаза встретились. Рыжая улыбнулась мне и продолжила…

У большого окна актового зала стоял Роберт. Заметив, как я на всех парах спешу к дверям, он спрыгнул с подоконника и подошел ко мне.

– Дэнни, ты так не хочешь услышать мою речь? – ухмыльнулся он. – Ведь я – следующий. Обидно! Я старался, придумывал…

– Неужели? – удивилась я.

– Нет, конечно! – рассмеялся Роберт. – Мне делать, что ли, не фиг? Как эти двое… – Кайзер кивнул на сцену. – Хотя у Виты вроде ничего получилось.

– Это моя речь! – сердито проговорила я. – Она ее украла! Воровка!

– Серьезно? – воскликнул Кайзер. – Ого! А вы же вроде дружили.

– И додружились! – нервно произнесла я.

Роберт фыркнул.

– Ну ты, Дашка, и ворона! – парень потрепал меня по волосам. – А рыжая – лисица. Как в басне. Ты чего рот-то раззявила, слушая ее болтовню?.. Дэнни, я знаю, что делать! Ты на выпускном каблуки ей подпили…

– Смешно тебе? – пыхтела я. – А я речь еще месяц назад написала!

– Месяц назад? – повторил Кайзер. – Сдурела? Вы прямо помешались на этом конкурсе.

Вита к тому моменту под бурные овации покинула сцену. Завуч долго распиналась о том, какие трогательные слова произнесла Виолетта… Сейчас Евгения Яковлевна пригласит Роберта…

– Я пойду! – быстро сказала я. – Не хватало мне еще такого позора.

Имя Кайзера прозвучало со сцены. Роб взял меня за руку и повел за собой.

– Куда мы?.. – растерялась я.

– Не бойся, сейчас что-нибудь сообразим.

Разве что-то можно сделать? Но я расстроенно поплелась вслед за Кайзером.

Поднявшись на сцену, оглядела полный зал. Мамочки… Вот так без подготовки произнести речь я точно не смогу.

Роберт направился к стойке и постучал по микрофону:

– Раз-два, раз-два! – сказал он. – Прием! Евгения Яковлевна, как меня слышно? – обратился он к Жентосу, которая сидела в первом ряду.

Роб вытащил из стойки микрофон, и тот противно зафонил на весь зал. Я глаза закрыла от ужаса. Веселье начинается…

– Упс, – улыбнулся парень. – Прошу прощения!

Он шагнул ко мне и положил свободную руку на мое плечо.

– Вышли с Дашей вместе, потому что мы – настоящая команда. И если уж становиться королем и королевой выпускного бала, то тоже вместе…

Вздох умиления из зала. Кажется, это была Викуля.

– Но Вита права, – вдруг добавил Роберт, и я подняла на него удивленный взгляд. – Когда еще делать глупости, если не в семнадцать и весной? Виолетта, ты молодец! Встань, покружись, мы на тебя полюбуемся! Такие правильные вещи со сцены говорила…

В зале захлопали. Красная как рак Вита поднялась и помахала остальным.

– Молодец! Никого не разочаровала, – продолжил Роберт, подняв вверх большой палец.

А потом парень посмотрел на свои наручные часы.

– Сколько времени нам отведено на речь? Пять, десять минут? Кому хочется тухнуть в душном актовом зале, когда за окном такая погода? Верно?

Зрители одобрительно загудели.

– Кайзер, ты чего? – прошипела я.

– Роберт! – воскликнул кто-то из учителей.

А он продолжал агитировать:

– Ну же! Народ! Встаем, встаем! Настоящая весна в городе! Идем в парк! Мороженое за мой счет!..

Старшеклассники загудели еще громче, вскакивая со своих мест.

– Кайзер, что ты себе позволяешь? – подскочила к сцене возмущенная Евгения Яковлевна.

Роб подошел к краю, сел на корточки перед завучем и проговорил в микрофон:

– Евгения Яковлевна, а вы какое мороженое любите? Шоколадное?

Жентос кокетливо рассмеялась:

– Ты, Роберт, неисправим! Я эскимо люблю…

В актовом зале стало шумно. Все медленно потянулись к выходу. Роберт первым спрыгнул со сцены и протянул ко мне руки. Я решительно шагнула вперед и очутилась в его крепких объятиях.

– Ты меня просто спас, – призналась я, глядя ему в глаза.

– Ерунда! Сочтемся, – ответил он, ставя меня на пол.

Взявшись за руки, под общий оживленный галдеж, направились к выходу за остальными. По пути я отыскала глазами Виту. Рыжая стояла у стены и взглядом провожала всех, кто собирался отправиться в парк.

– Погоди секунду, – сказала я Роберту, выпуская его ладонь.

Ринулась к Вите. За моей спиной то и дело раздавались довольные одобрительные голоса:

– Дашка, Роб, спасибо вам!

– Кайзер – ты герой! Ну и скукотища эти речи…

– Народ, по домам не разбегаемся, собираемся у крыльца!

Я думала, мы с Робертом потерпим полное фиаско, но получилось совсем по-другому.

Рыжая напряженно гипнотизировала меня взглядом, а затем проговорила:

– Сердишься? Мстить будешь? Я бы на твоем месте это так не оставила.

– Ты не на моем месте, – покачала я головой. – И никогда на нем не окажешься. Мне тебя жаль, Вита.

Я вернулась к Роберту, который дожидался меня, взяла его за руку и теперь уже сама повела к выходу. У двери обернулась. Виолетта не шелохнулась. Она продолжала стоять у стены и растерянно смотрела в пол.

13 апреля 20…8

Решилась на звонок отцу. Долго вертела телефон в руках, потом столько же времени кружила указательным пальцем над сенсорным экраном, не осмеливаясь нажать на иконку трубки. С каждым новым длинным гудком сердце от страха кололо. Как будто туда вонзался острый осколок.

– Даша? Дашенька? – услышала я взволнованный отцовский голос после пятого гудка, когда уже хотела трусливо нажать «Отбой». – Алло?

– Хм… да, пап! – хрипло ответила я. – Привет!

– Привет!

Он немного помолчал, после чего нервно и сбивчиво начал:

– Ты так долго не хотела со мной разговаривать, я понимаю… Знаю, Дашенька, я переложил всю ответственность на Олю, а ведь новость тебе должен был сообщить я! Но по телефону… как это сделать? Не глядя тебе в глаза…

– Пап? Пап! – пыталась я вклиниться в монолог.

Но он, похоже, меня не слышал:

– Я приеду в июне, и мы все обсудим. Ладно? Раньше не могу! Ты меня ждешь? Господи, доченька, скажи, пожалуйста, что ты меня еще ждешь…

– Жду, – тихо проговорила я и чуть громче повторила: – Жду.

Отец шумно выдохнул в трубку:

– Все эти дни, когда ты сбрасывала мои вызовы… я чуть с ума не сошел! Как я виноват…

Он как-то странно закашлялся, и я испугалась, что он может расплакаться. А взрослые совсем с ума посходили? Слезы отца я не выдержу.

– Пап? – негромко позвала я.

– Да, Дашенька…

– Поздравляю!

– Что?

– Поздравляю, говорю. С рождением сына!

Фраза далась мне с трудом. Будто я в один миг позабыла все буквы и теперь, как ребенок, впервые в жизни складывала слоги в слова.

– Спасибо, – глухо отозвался он. – Спасибо, Дашенька!

– Как назвали?

– Макс. Максим Александрович.

– Звучит солидно.

– Да, наверное…

Попрощавшись, устало села на край кровати и всхлипнула. Думала, слез за эти дни больше не осталось. Но нет, никуда от них не деться.

17 апреля 20…8

Третий день дождь неритмично стучит по крыше. Дождем залиты проспекты, голые деревья, дома, машины…

Если б у меня было время на прогулки, обязательно бы поворчала по поводу погоды. Но я – уже который день после школы – сижу за столом перед раскрытыми учебниками и готовлюсь к предстоящим экзаменам. Под рваную дробь дождя по крыше.

22 апреля 20…8

На улице творится что-то невероятное. В воскресенье я подошла к окну и потеряла дар речи. Природа вздумала шутить с нами злые шутки. Вся набережная была укутана пушистым снегом. Белые шапки на кленах, парапете… Крупные снежинки продолжали медленно падать на землю. Я как зачарованная приклеилась к окну, выглядывая редких прохожих. Несколько дней подряд шли весенние ливни, а теперь… Сколько же времени я проспала?

В комнату заглянула мама:

– Проснулась, Дарья? Молодец! А я собиралась тебя будить.

– Видела, что на улице творится? – воскликнула я, не отрывая взгляда от окна.

– Видела, – усмехнулась мама. – Идем завтракать!

Под звук какого-то старого советского фильма (телевизор на кухне включила мама), я мазала тост творожным сыром и продолжала пялиться в окно. Хлопья снега парили в воздухе. И это – в конце апреля!

Внезапный звонок в дверь меня испугал. От неожиданности я выронила из рук нож, который со звоном приземлился на стол. Мы с матерью переглянулись.

– Кто пришел с утра пораньше в воскресенье? – спросила я. – У тети Маши есть ключи.

Мама кивнула на столовый прибор:

– Судя по тому, что упал нож, какой-то мужчина. Ладно, завтракай! Я открою. Наверняка рекламную ерунду впаривать начнут!

На секунду я предположила, что, может быть, это все-таки папа решил приехать к нам? На свой «нетелефонный разговор»… Сердце замерло и опять тревожно забилось.

– Дарья, к тебе! – донесся растерянный голос матери.

Я выскочила из-за стола, с шумом отодвинув стул. В коридоре напротив мамы стоял довольный Роберт. Я мысленно ойкнула, представляя, в каком виде появилась перед парнем. Конечно, я успела умыться и расчесаться, но…

– Роберт – твой одноклассник… – начала мама.

– Здравствуйте, Ольга Олеговна! – подал голос Роб.

– Здравствуйте! – откликнулась она.

– Здравствуйте… – эхом повторила и я. Приехали! – Да, Роберт мой одноклассник…

– И по совместительству молодой человек Даши, – встрял Кайзер.

Я рот разинула от изумления. Ой-ой-ой, что он несет? Роберт не знает маму и ее отношение к моим «молодым людям»…

– Вот как? – родительница перевела на меня заинтересованный взгляд.

– Можно я скажу пару слов Роберту наедине? – спросила я.

Впервые попала в такую неудобную ситуацию. Ну Кайзер!

Мама усмехнулась и ушла на кухню. Я тотчас подлетела к Роберту.

– Надеюсь, это пара слов – «люблю тебя»? – насмешливо произнес он.

– Ты зачем с утра заявился? Что-то случилось? – пропустив его традиционную шуточку мимо ушей, сердито зашипела я.

– Конечно, случилось, – ответил Кайзер. – Ты в окно смотрела?

– Ага.

– Вот замело! Круто, да?

– Ничего крутого! – ответила я, разглядывая мокрые снежинки, которые таяли у Роберта в волосах. – Я вообще-то весну жду не дождусь.

– Севастьянова, сидеть в такую погоду дома – страшная ошибка. Собирайся.

– Мама меня с тобой не…

– Давай-давай! – парень бесцеремонно развернул меня и легонько подтолкнул вперед. – Хотя пижамка очень даже секси!

– Господи, Кайзер, замолчи! – шикнула я, испугавшись, что мать может нас услышать.

Когда я появилась на пороге кухни, родительница укладывала апельсины в соковыжималку.

– Роберт зовет прогуляться, – обреченно проговорила я, зная, что из его затеи ничего хорошего не получится.

– Гуляйте, – ответила мама.

– Ты меня отпускаешь? – удивилась я.

– Пропустить такой снегопад в конце апреля – страшная ошибка, – и она широко улыбнулась.

Боже, неужели она все слышала?..

Я вышла из подъезда и поежилась. Нужно было теплее одеваться. Но зимние вещи мама уже упаковала и убрала на самую верхнюю полку гардероба. В итоге я надела демисезонное пальто. С набережной дул влажный ветер. А вокруг – белая пустыня и ни души…

– Снегопад продолжался целую ночь? – спросила я, скользя по наледи.

После непрерывных дождей под свежим снежным покровом образовался настоящий каток. Мы брели к набережной, а под нашей обувью время от времени похрустывали льдинки.

– Наверное, – ответил Роберт. – Не знаю. Я по ночам сплю.

Поскользнувшись, я ухватила Роба за локоть. Парень меня придержал. Дальше мы пошли под руку, оставляя на побелевшем тротуаре глубокие следы.

– Судя по прогнозу, завтра он растает, – серьезно сказал одноклассник.

Снежные хлопья падали на нас, налипая на капюшон Кайзера и на мою вязаную шапку с помпоном.

– У тебя хорошая мама.

Хорошая… Я промолчала. Да, вероятно, так и есть.

– Ей сейчас тяжело, – произнесла я.

– Понимаю.

Дойдя до набережной, я отпустила Роберта, нагнулась и зачерпнула горсть рыхлого холодного снега. Слепила кривоватый снежок и запустила в Кайзера. Тот, не вынимая руки из карманов, увернулся. Я негромко рассмеялась. Кажется, именно со снежков началась наша дружба. В декабре я сделала шаг навстречу, пригласив Роберта в гости. Тогда он заинтересованно рассматривал мои корабли… Хотела бы я, чтобы наша дружба переросла в нечто большее? Конечно же, я…

– Оп! Опять зеваешь, Дэнни! – фыркнул Роберт, запустив в меня ответный снежок.

Разумеется, его «снаряд», в отличие от моего, попал точно в цель.

– Ах, ты… Теперь держись! – и я бросилась в наступление.

По пустой белой набережной разносились наши голоса и смех…

Снег начал валить так густо, что отсюда не было видно противоположного берега реки. Надурачившись, мы привычно встали у обледенелого парапета.

– У тебя губы синие, – сказал Роберт, оглядывая мое лицо. – Ты чего так легко оделась-то? Не май месяц.

– Ага, апрель! – отозвалась я, до сих пор не веря, что на один весенний день город превратился в новогоднюю сказку.

Роберт расстегнул пуховик и, взяв меня за руку, притянул к себе. Кутаясь в его теплую куртку, я вдыхала уже родной горьковатый запах мужского парфюма.

– Как тебе это удается? – спросила я.

– Удается что?

– Быть простым и легким. Как этот снег, который шуршит над нашими головами.

Кайзер рассмеялся.

– А я не выпендриваюсь, Дэнни, – ответил он. – Ничего не сочиняю. Говорю то, что думаю. И делаю то, что хочу. Решил погулять в такую погоду – и позвал тебя на улицу. Хотел тебя обнять с самого утра – и вот обнимаю… Но про наш договор помню и слово свое сдержу.

Роберт подался вперед и уткнулся холодным носом в мою щеку.

– Как жаль, Дэнни, что я не могу тебя целовать.

28 апреля 20…8

А-а-а! Не успеваю! Совсем! Ничего! Если честно, меня охватывает паника…

Не утихают страсти и по предстоящим школьным выборам. Они пройдут после майских праздников, а результаты объявят только на балу. Вита продолжает из кожи вон лезть, чтобы понравиться остальным. Фил поумерил свой пыл. Как-то столкнувшись со мной в коридоре, он сухо спросил, почему я не общаюсь с рыжей.

– Думал, у вас много общего, – проговорил Филипп.

– Слава богу, нет! – выдохнула я.

Осенью мне казалось, что я недостойна такого человека, как Гурьев. Но Вита меня переиграла. Неужели Филипп даже не догадывается, какая лживая девчонка рядом с ним? Хотя я до последнего верила рыжей…

Помимо уроков, репетитора, консультаций, приходится часто оставаться в гимназии после уроков, чтобы обсудить с ребятами последний звонок.

Но чаще всего мы просто идем в ближайший парк. На свежем воздухе думается лучше.

Странно, но за одиннадцать лет учебы я никогда не проводила с одноклассниками столько времени, сколько сейчас, вот этой весной. Спорим, смеемся, дурачимся… Много идей, много планов, много волнений. Так интересно, как в дальнейшем сложится жизнь каждого из нас…

1 мая 20…8

Мир! Труд! Май! Удивительный день. Теплый, родной и очень для меня значимый.

Утром, зайдя на кухню, я удивилась, что мама дома.

– Ты в последнее время много прогуливаешь, – зевнув, усмехнулась я и взобралась на высокий барный стул. – Не припомню, чтобы ты в выходные не ходила на работу. Разве праздник когда-нибудь был для тебя помехой? Ты постоянно наведывалась в офис.

– Все когда-то случается в первый раз, – пожала плечами родительница. – Кофе?

– Угу, со сливками. И две ложки сахара.

Мама поставила передо мной напиток и села напротив.

– А теперь рассказывай! – потребовала она.

– Если ты о репетиторе, то на майские он уехал к старой тетке в Подмосковье…

– Про Роберта! – перебила меня мать и даже щеку рукой подперла: приготовилась слушать.

Я поперхнулась кофе.

– Про Кайзера? – откашлявшись, воскликнула я. – Зачем?

Мама внимательно смотрела на меня.

– У нас ничего серьезного! – выпалила я.

Мы ведь и не целовались… Просто у нас взаимовыгодные липовые отношения. Я, кстати, сегодня вместо того чтобы бежать со всеми городской марафон, нежилась в постели до десяти часов.

– Роберт наверняка хороший мальчик, – продолжила мама.

– Угу.

– Я знаю его родителей. Они не могли воспитать недостойного человека.

– Угу!

Ее реплики о Кайзере почему-то вгоняли меня в краску.

Она же, заметив мое смущение, рассмеялась:

– Не буду тебя мучить, Даша. Захочешь – сама расскажешь. Я тоже стеснялась со своей матерью такое обсуждать.

– Это ты про того Ромашку, которого стулом огреть хотела? – уточнила я.

Она снова рассмеялась:

– Дарья, да почему тебе стул-то покоя не дает?

– Это все, что удалось узнать от бабушки.

– Ладно, собирайся! – улыбнулась она. – А по пути поведаю тебе о своей первой любви, которую чуть не зашибла табуретом.

– Собираться? – растерялась я. – А куда?

– Я на два часа столик забронировала в ресторане, на двоих. Давай-давай! Знаю, какая ты копуша…

Я слезла с барного стула. Она шутит? Просто так с мамой в ресторан? С ума сойти!

Кажется, и ее водитель слегка озадачился, когда мы разместились на заднем сиденье автомобиля. Впервые в выходной день он нас отвозил куда-то вместе…

Ресторан-поплавок, в котором родительница забронировала столик, находился на противоположном берегу реки. Мы миновали нашу набережную и понеслись по широкому нарядному проспекту, который украсили к майским праздникам. Шофер включил легкую ритмичную музыку, которая еще больше поднимала настроение. В салон через приоткрытые окна проникал теплый майский ветер. Я любовалась свежей зеленой травой и гривистыми белыми облаками, которые медленно плыли над солнечным городом.

– Конечно, это не твой корабль… – проговорила мама, когда мы вслед за хостесом поднимались на верхнюю палубу теплохода. – Ты, кстати, доделала тот, который я тебе купила?

– Что ты! – воскликнула я. – Когда? Работа – очень кропотливая, а сейчас, когда я в выпускном классе, у меня совсем нет времени.

– Вот разберешься с экзаменами и отдохнешь…

Мы сели за столик. С нашего места открывался красивый вид на реку и парк. Голые ветки деревьев, отражаясь в воде, путались в солнечных рябых бликах.

Мама сдержала слово и рассказала про свою первую любовь.

– Вы больше не виделись? – спросила я, отсмеявшись.

Оказывается, она, боясь гнева моей бабушки, постоянно попадала в курьезные ситуации, скрывая своего ухажера.

Мама покачала головой:

– Если мои родители не догадывались о наших отношениях, то его отец и мать – знали. И были против.

– Почему?

– Он был сыном сотрудника МИДа. Его папа работал в Москве. Мама занимала в нашем городе какую-то солидную должность. А наша семья – рабочий класс. Я – простая девчонка, которая чудом попала в престижную гимназию. А то, что я училась лучше всех в школе, никого особо не интересовало… Мы расстались на выпускном. Потом он уехал в Москву к отцу, а я с первого раза поступила в институт, встретила будущего мужа и вот…

– Решила доказать, что с тобой на самом деле не все так просто?

– Кому и что я доказала в итоге, Дарья? – расстроенно пожала плечами родительница. – Как тебе салат?

Она явно хотела сменить тему.

– Ты ведь в курсе, что в гимназии выбирают короля и королеву… – начала я. – Конечно, ты это считаешь глупостью.

– Есть немного! – усмехнулась она. – У тебя есть конкурентки?

– Ага. Одна девочка, Вита. Она пришла к нам в класс в этом учебном году…

Я решила выложить маме то, о чем не говорила с тетей Машей в наш «вечер откровений». Конечно, упомянула и Фила.

– Бедный мальчик, – покачала головой родительница. – Я понимаю, каково это – учиться в гимназии среди обеспеченных избалованных подростков. Значит, кто-то тоже решил доказать остальным, что и он не хуже других.

– Не понимаю его! – возмущенно воскликнула я. – У него есть все, что нужно для счастья! Верные друзья. Любящая семья… Тетя Маша – она же замечательная! Зачем что-то кому-то доказывать?

Я заметила, как потух мамин взгляд при упоминании о семье. И улыбка тотчас сползла с лица. Возможно, это жестоко с моей стороны. Но ведь ей и самой известно, что она – не самая образцовая мама на свете. Таких исповедальных разговоров, как сегодня, у нас было немного. Чтобы их пересчитать, достаточно пальцев одной руки.

Пообедав, мы вышли на уютную небольшую пристань. Стоя у края настила и гипнотизируя взглядом речную зеленую гладь, родительница произнесла:

– Помнишь «Доживем до понедельника»?

– Твой любимый фильм? – решила уточнить я, растерянно поглядев на маму.

– «Счастье – это когда тебя понимают…» – процитировала она. – Моя мать никогда меня не понимала. Если бы не отец, который был всегда рядом и ушел от нас на тот свет пару лет назад… Не знаю, как бы я вообще существовала.

Мой папа, слава богу, жив и здоров. Но теперь вряд ли будет рядом. Мама, словно прочитав мои мысли, продолжила:

– Не хочу, чтобы ты осталась одна, Даша. У нас есть Мария Архиповна, но я все-таки твоя мать. А ты – моя дочь… Поздно я это осознала, верно?

И она нервно и горько засмеялась.

– Никогда не поздно, – ответила я, затаив дыхание.

– Те слова, что я говорила месяц назад… Ты не думай, что я была пьяна и ничего не помню. Я прошу у тебя прощения. Дарья, я готова на колени встать…

– Мам! – испугалась я. – Не надо…

Месяц назад она хваталась за меня, как за спасательный круг… Теперь я взяла ее ладонь и поднесла к своему лицу. Родные руки, пахнущие лимонным мылом.

– Прости меня, пожалуйста, – снова прошептала мать, больше не сдерживая слез. – Даша, я тебя очень люблю.

8 мая 20…8

Наступил настоящий май. Стало рано рассветать. С самого утра ласковое солнце лениво вползает в город. Едва зазеленевшая кленовая аллея приводит в восторг. Впервые за долгое время чувствую такую легкость и счастье. Все хорошо.

10 мая 20…8

– Кто распечатывает фотки в наше время? – усмехнулась Викуля перед первым уроком.

– Фотографы, – подсказала Карина.

– И рыжая, – процедила Вика.

– Здесь весь наш класс… Поставишь в рамку! На память.

– Да, но не с Витой на переднем плане!

– Вы о чем? – заинтересовалась я, подойдя к девчонкам.

Карина разглядывала какие-то фотокарточки.

– Дашка, ты чего школу прогуливаешь? – целуя меня в щеку в знак приветствия, поинтересовалась Карина.

– Прогуляла-то два дня всего, – пожала я плечами. – Мы на праздники за город уезжали, на дачу к маминой подруге.

– С мамой? – удивленно подняла бровь Карина. – Вы помирились?

Она была в курсе наших тяжелых отношений, потому как один раз, в десятом классе, после очередной ссоры с мамой (по телефону) я не выдержала и разревелась при подруге.

– У нас все просто замечательно, – я не могла скрыть улыбку.

– Правда? – удивилась Викуля. – А из-за чего тогда поссорились?

– Я тебе обязательно все подробно расскажу! – обняла я Викулю за плечи. – Но чуть позже, хорошо? Пока не готова. Что за фотографии? Не виделись несколько дней, и тут такие новости…

Подруги переглянулись. Карина неуверенно начала:

– Помнишь, в апреле, после того как рыжая украла твою речь, мы всем классом отправились в парк?

– Да, – нахмурилась я, ожидая подвоха.

– У Елесина был пленочный фотик, и ты делала общие снимки, – продолжила Карина.

– Ну и что? Клим ведь их еще не распечатал! Или это они?..

Викуля сердито затарахтела:

– Рыжая ничего сама придумать не может! Первого мая, когда были городские соревнования, Вита притащила такой же фотик, целую пленку нащелкала и вот… Сегодня в школу принесла распечатки. А на обратной стороне пожелания каждому… На память. Еще б автограф оставила, звезда, блин…

Я взяла из рук Карины фотографию и начала ее рассматривать. Конечно, самое время сделать групповую фотку, когда меня нет поблизости. Хитренькая! Правда, на снимке отсутствовала не только я…

– Они с Филом показали лучшие результаты в параллели, – сказала Карина. – А потом позвали всех в кафе отметить победу.

– Но мы не пошли! – выпалила Викуля.

– С Филом? – воскликнула я. – Он смог обогнать Роберта?

– Кайзер вообще не явился, – ответила Карина. – Мы еще подумали, что вы вдвоем забили на соревнования. Но официально освобождали вроде только тебя…

– Та-ак, – протянула я. – Ждите здесь!

Я решительно направилась в сторону Кайзера, который стоял с другими парнями возле кабинета. Почему он прогулял? Групповые фотографии, поход в кафе… Фил и Вита в наше отсутствие заработали кучу очков перед выборами!

Мы не виделись несколько дней. И что тут скрывать… Я жутко соскучилась по Роберту. Мне не хватало даже его глупых шуток…

– Привет! – поздоровалась я с ребятами.

– Дэнни, пончик мой! – обнял меня Роберт. – Мне тебя так не хватало…

Я взяла Роба за руку и потащила за собой:

– Ты почему в городских соревнованиях не участвовал? – зашипела я.

– Тебя укусила Жентос? – удивился парень. – Она мне десять минут назад то же самое выговаривала…

– И что за уважительная причина у тебя была? – спросила я.

– Второго мая у Сони – день рождения, отец внезапно решил увезти всех на майские из города.

– День рождения? – повторила я.

Это и впрямь уважительная причина.

– Ага, для нее лучший подарок – последний выпавший молочный зуб. Теперь она совсем взрослая. Взрослая и беззубая.

Я рассмеялась. Роберт тоже улыбнулся и произнес:

– Соня ждет тебя в гости. Не только она, все мы.

– Приду! – на сей раз уверенно пообещала я.

– И что там с соревнованиями?

– Гурьев после них угощал ребят в кафе! – заявила я.

– Ой, какая жалость, как я мог такое пропустить! Остался без пирожного… – усмехнулся Кайзер. – Ты поэтому переживаешь?

– Нет! – насупилась я. – Ты не понимаешь? За Филиппа будет голосовать практически весь «Б» класс…

– Ну и что? – пожал плечами Роб. – Я за него рад.

– Ты совсем не хочешь выиграть? – поразилась я. – А как же спортивный интерес?

– Я об этом даже не задумывался, – признался Роберт и внимательно посмотрел на меня: – Ты, и правда, хочешь стать королевой?

– Если честно, то да…

– Ясно, но я-то здесь при чем? Главное ведь, чтобы ты победила…

Я молчала.

– Дэнни, – опять заулыбался Роберт. – Моя ты хорошая! Хочешь, чтобы мы были на балу настоящей парой и королем стал все-таки я? Гурьев тебя в этой роли не устраивает?

– Нет, мне все равно! – запротестовала я. – Но тебя предупредила.

– Дай обниму?

– Перестань… – смутилась я.

Не выпуская меня из объятий, Роберт выкрикнул:

– Народ! Во вторник не забываем голосовать за нас с Дашей! Мы на вас надеемся!

Услышав слова одобрения от одноклассников, Кайзер посмотрел мне в глаза:

– Веришь? Все будет просто отлично.

И я верю.

16 мая 20…8

Не могу выделить время на дневник…

Из-за предстоящих событий в гимназии царит нервная обстановка. До первого экзамена осталось чуть больше двух недель…

Выборы состоялись. Результаты узнаем только на выпускном. Несколько девчонок из класса сообщили, что голоса отдали за меня и за Роберта. Хотя мы с ними и не общались… Я искренне им благодарна.

Обычно спокойная и приветливая Вита в этот день заметно психовала. Даже после голосования сорвалась на Лену Потапову, которая на уроке выдала ей не ту тетрадь…

С мамой все в порядке. Теперь она приходит домой раньше, и ужинаем мы вдвоем. Родительница интересуется не только уроками, но и тем, как обстоят у меня дела вне школы.

В понедельник тетя Маша учила нас с мамой готовить пасту. Было весело. И так по-семейному. Но не буду про это подробно писать. Боюсь сглазить.

24 мая 20…8

Весь вечер будущие выпускники украшали гимназию к последнему звонку. Нам с Робертом достался самый сложный участок – сцена актового зала, поэтому и закончили мы позже остальных. Отправились в кабинет химии, где оставили свои вещи.

– После торжественной части учителя там будут чай пить, – сказала я Роберту, когда мы поднимались по лестнице. – Нужно класс тоже немного украсить. Гелиевых шаров ограниченное количество, поэтому…

Я достала из кармана пиджака надувные шарики и протянула Кайзеру.

– Поможешь?

– Куда я денусь?

Пока мы занимались воздушными шарами, дверь в класс была распахнута так же широко, как и окна. На улице, несмотря на вечер, стояла духота. В кабинете было тихо и пахло сиренью, которая цвела во дворе.

Мы так увлеклись спором о том, куда лучше прицепить шары, что не сразу услышали, как хлопнула дверь. Сначала я решила, что она закрылась от сквозняка. Но затем ключ в замке пару раз повернулся.

– Что за ерунда? – бросилась я к двери. – Кто нас запер?

Я подергала за ручку.

– Младшеклассники уже разошлись по домам. Кто еще так глупо мог пошутить?

– Например, Клим, – предположил Роберт, усаживаясь на одну из сдвинутых парт.

– Вот дурак! – продолжала возмущаться я.

– Ладно тебе, откроет…

Роберт привычно достал из кармана наушники-капельки. Кайзер сидел напротив распахнутого окна, в которое лезла душистая сирень. Я минуту гипнотизировала спину одноклассника, продолжая стоять у двери.

– Может, ты Елесину позвонишь? – спросила я. – Меня мама дома на ужин ждет.

Роб не отвечал, продолжая слушать музыку.

Тогда я обреченно побрела к партам и села рядом, нарочно коснувшись плеча Кайзера. Парень посмотрел на меня и вытащил один наушник.

– Опять будешь драться? – спросил он, протягивая его мне.

Осенью, возмущенная поведением Роберта, я выбила наушник из его рук. Теперь же приняла предложение.

Мы молча сидели на парте и вместе слушали музыку. Очень хотелось положить голову Робу на плечо, но вокруг ведь никого не было… Согласно договору, и надобности в этом нет. Зачем изображать пару? Хотя в последнее время мы держались за руки, независимо от того, находился ли кто-то рядом или нет.

Роберт действует на меня странно и волнующе. Я, рассердившись на себя, выдернула оба наушника.

– Позвони Елесину, – жалобно попросила я. – Пусть он откроет кабинет! Что за шутки? А если он уже домой ушел?

– Клим украшает спортивный зал, – объяснил Роб. – Там работы больше, чем в актовом.

– Ненавижу спортивный зал, – честно сказала я, глядя Кайзеру в глаза. – Слишком плохие воспоминания…

Парень заметно напрягся. Разумеется, он помнит тот случай в начальной школе.

– Ты обозвал меня слонопотамом, – с прежней обидой в голосе проговорила я. – Неужели я тебе тогда ни капельки не нравилась?

– Нет, – ответил Кайзер. – Ни капельки.

И сердце мое жалобно заныло.

– Мне, Даша, тогда вообще никто не нравился, – улыбнулся он. – Хотелось на переменах по этажу с ребятами побегать, машинками обменяться, в приставку поиграть… Любовь? Какая еще любовь? Ты меня немного пугала своим вниманием.

– Слышала, что девочки взрослеют раньше, – проворчала я.

– Что ты тогда во мне нашла? – ухмыльнулся Роберт. – Я был ниже тебя на полголовы.

– Ты лучше всех в классе знал английский, – призналась я и важно добавила: – Похоже, мне всегда нравились умные мужчины.

Мы с Робертом негромко рассмеялись.

– Пацаны меня тогда просто затравили по поводу тебя, – заметил он.

– Все равно некрасиво так говорить про девчонку, которая тебя любит! – я запнулась. – Любила…

– Я прекрасно это понимаю, – произнес Кайзер. – Но я был маленьким. И глупым. А у тебя и правда была очень классная коса.

– Но после твоих слов захотелось ее сразу обрезать. И похудеть.

Роберт виновато посмотрел на меня и, взяв за руку, тихо произнес:

– Прости меня.

Наши пальцы переплелись.

– Я просить прощения не буду, – упрямо отрезала я. – Тогда влепила тебе за дело!

– Конечно!

– Почему ты раньше не извинился?

– Я хотел, – неуверенно начал Кайзер. – Даже как-то лилии тебе в школу притащил…

Я расхохоталась.

– Боже, что за ситуации с нами происходят? Хоть книжку пиши.

– Дэнни, ты меня простила?

– Простила, – кивнула я и смущенно поглядела на парня, избегая встречаться с ним взглядом…

Какой-то особенный, сумасшедший май. Бум! И опять сердце взорвалось безумной нежностью к человеку, который сидел возле меня и крепко держал за руку. И запах сирени из распахнутого окна так пьянил…

Роберт улыбнулся и, подавшись вперед, коснулся носом моего носа.

– Это хорошо, – шепотом проговорил он.

Я решилась посмотреть в его глаза, и мне показалось, что в то мгновение я разглядела в них весь мир…

Замок щелкнул два раза, и мы от неожиданности резко отпрянули друг от друга.

– Кто вас закрыл? – изумленно проговорила Жентос, заглядывая в класс. – Шутники! Ладно, хоть ключ в замке оставили.

– И не говорите, Евгения Яковлевна! – Роб спрыгнул с парты и как ни в чем не бывало схватил со стула рюкзак.

– В вашем возрасте тяга к приключениям до добра не доведет, – продолжила ворчать завуч.

– Вот-вот, Евгения Яковлевна, – поддакнул Кайзер. – В нашем возрасте должна быть тяга к знаниям.

– Вот-вот! – передразнив Кайзера, рассмеялась Жентос.

Я, тяжело вздохнув, слезла с парты. Ну и ладно. Но как жить, если у тебя безумная тяга к чужим губам?

25 мая 20…8

Я умею любить.

Умею покорной и нежною быть.

Умею заглядывать в очи с улыбкой

Манящей, призывной и зыбкой.

И гибкий мой стан так воздушен и строен,

И нежит кудрей аромат.

О, тот, кто со мной, тот душой неспокоен

И негой объят…

Я умею любить. Я обманно-стыдлива.

Я так робко-нежна и всегда молчалива.

Только очи мои говорят.

Они ясны и чисты,

Так прозрачно-лучисты.

Они счастье сулят.

Ты поверишь – обманут,

Лишь лазурные станут

И нежнее и ярче они —

Голубого сиянья огни.

И в устах моих – алая нега.

Грудь белее нагорного снега.

Голос – лепет лазоревых струй.

Я умею любить. Тебя ждет поцелуй.

1906

Анна Ахматова

26 мая 20…8

Вчера с утра зарядил дождь. Родительница сказала, что на счастье… Какое ж это счастье, когда на последний звонок приготовила новые брендовые босоножки, а мамин мастер сделал классную укладку?

– Ты у меня сама красивая, – сказала мать, глядя, как я в белой нарядной блузке и черной приталенной юбке кружусь возле зеркала.

– Я знаю, – ответила я, посмотрев на ее отражение.

– И самая скромная, – рассмеялась она.

– На меня обратил внимание лучший человек на планете, – сказала я, – что только прибавило мне уверенности.

Мама свистнула. Громко, задорно и по-мальчишески.

– Вот дела! Ты про Роберта?

Я резко обернулась и смущенно кивнула.

– Люблю его. – Сама удивилась, как легко эти два слова вырвались из моих уст. – Сильно люблю, – добавила я, попробовав признаться в своих чувствах вслух еще раз.

И снова мне это далось безо всяких затруднений. В том, что я без ума от Кайзера, не было никаких сомнений.

– А он? – улыбнувшись, спросила родительница.

Я неопределенно пожала плечами.

– Однажды уже намекала ему, но это не закончилось ничем хорошим, – проворчала я.

Мама подошла ко мне, взяла за руки и повела к кровати. Дождь барабанил по жестяному карнизу, и я бросила еще один жалостливый взгляд на залитое грозовыми каплями окно… Моей прическе капут.

– Ты ему признаешься? – спросила мать.

– Теперь его очередь, – упрямо ответила я. – Он ни о чем не заморачивается. Говорит и делает то, что хочет. Но раз до сих пор молчит по поводу своих чувств… Может, их и нет? Как все-таки выяснить, что Роберт ко мне неравнодушен?

– Об этом говорить сложнее всего, – серьезно сказала мама.

– Знаю, – тяжело вздохнула я. – Хочу, чтобы все сложилось само собой. Без каких-то там объяснений.

– Дождь – на счастье, – повторила, улыбнувшись мать. – Все сложится как нельзя кстати. Сегодня твой день.

Никогда не думала, что прощание с гимназией вызовет столько слез. Обнявшись с девчонками, мы рыдали возле сцены. В ушах стоял звон колокольчика… Нелли Николаевна, Вадим Антонович, Жентос… Невероятно, но мне будет их так не хватать. Буду скучать даже по дурацким поролоновым плечикам, которые вшиты в темно-синий школьный пиджак…

– Здесь самые вкусные корж-коржики, – пробасила Вика. – С арахис-арахисовой посыпкой…

– Викуля, не налегай на мучное! – шмыгнув носом, привычно отозвалась Карина.

К нам подлетел Елесин:

– Блин, курицы, чего ревете-то? Свобода!

– Ага, свобода! Ты экзамены еще сдай! – проверяя в зеркальце макияж, проговорила Вика.

Я отыскала в толпе маму.

– Как тебе наше выступление? – спросила, подбежав к ней.

– Вы нас растрогали, – ответила она. – Мы с Марией Архиповной даже немного прослезились. И ты, и Филипп… Вы такие взрослые! С ума сойти!

Почему-то в тот момент я вспомнила про отца. Конечно, с утра звонил и поздравлял. Но это – совсем не то. Он все пропустил…

– Я побегу к своим? – проговорила я, кивнув на одноклассников.

– Конечно! – отозвалась мама. – Держим связь!

Родительница приложила руку к уху, изобразив телефон.

– Люблю тебя, – негромко напомнила она.

– И я тебя! – вновь расчувствовавшись, проговорила я.

Заливаясь смехом, взявшись за руки, мы вереницей шли по широкой улице. Нарядные, красивые и очень счастливые. Наверняка каждый из нас ощущал себя самым взрослым на свете. Такие вот наивные взрослые, у которых все впереди.

Солнце нещадно пекло. И дымились испариной мокрые после майской грозы проспекты…

В тот же вечер после долгой прогулки по городу мы собрались в большой квартире Елесина. Родители парня предусмотрительно смотались на дачу. Жилище у Клима настолько просторное, что там поместились сразу два одиннадцатых класса.

Вита и Фил тоже были. Гурьев вел себя достойно и сдержанно. Кажется, он впервые попал в компанию «богатеньких». Так Вита назвала нашу параллель на выставке Моне? Кстати, рыжая на вечеринке слишком расшумелась. Хохотала, громко пела и говорила. Кто-то притащил алкоголь. А Виолетта, которая однажды пожаловалась, что ей категорически нельзя пить, похоже, снова пригубила…

То и дело Елесин вопил:

– Народ, курим на улице! Это не трогать! Мать меня убьет! Рога? Рога настоящие! Отец лося на охоте подстрелил… Потапова, куда в обуви пошлепала!

Впервые видела Клима таким деятельным. Ему только бархатного хозяйского халата до пят не хватало и золотой тесемочки с кисточкой на талии.

В квартире было суматошно: за весь вечер мы с Робертом не успели перекинуться и парой слов. Сидели друг напротив друга, иногда переглядываясь. Между нами то и дело кто-нибудь проходил. А когда Елесин, в очередной раз перекрикивая музыку, прогундосил: «Кто спер из ванной полотенце, гаденыши?» – Роб так забавно закатил глаза, что я, не выдержав, рассмеялась.

Когда музыка стала играть тише, а некоторые начали клевать носом, Вита сердито проговорила:

– Ну же, народ? Скучные вы!

Одноклассница пнула ногой одну из стеклянных бутылок, которая валялась на полу, и та, крутясь, выкатилась на середину комнаты:

– В бутылочку? Слабо? С вариациями.

– Это как? – скептически отозвалась Карина.

– Клим! Тащи бумагу и ручку! – приказала Вита.

Елесин умчался из комнаты. Как же человеку целоваться приспичило… Вернувшись с блокнотом и пеналом, он отдал все рыжей. Девчонка вырвала листок, поделила его на части и, диктуя сама себе, начала писать:

– Комплимент, объятия, поцелуй в щеку…

– Детский сад! – фыркнул Клим.

– …правда или действие, поцелуй в губы, французский поцелуй!.. – громко проговорила рыжая, подняв голову и выразительно посмотрев на Елесина, мол, никакого детского сада здесь нет.

– Хочу, чтобы Вите выпало «правда или действие», – прошептала мне на ухо Карина. – Спросили бы, зачем она чужую речь сперла или твою страницу взломала.

– Она бы никогда не выбрала правду, только действие, – криво улыбнулась я.

– Пожалуй, я первая и начну! – вызвалась Вита добровольцем.

С силой крутанула бутылку. Прозрачное узкое горлышко неуверенно остановилось между Робертом и Елесиным. Черт! Мы с Викулей переглянулись.

– Так, к кому ближе? – завертелась вокруг бутылки рыжая.

– Определенно к Климу, – проговорил Роб.

Мне показалось, что он даже немного подвинулся в сторону. Я усмехнулась. Зато Елесин был не против подобного расклада и приготовился узнать, какое же задание вытащит Вита из его бейсболки.

– Объятия, – разочарованно произнесла рыжая, не глядя на Фила.

Обнявшись с Витой, Клим потянулся к бутылке. Раскрутил… И снова – рыжая.

– Может, нам всем выйти? – подала недовольный голос Вика.

– Ладно, Викусь, это всего лишь игра, – успокоил свою девушку Елесин.

– Тупая игра! – буркнула она.

– Что там? – поторопила Клима Вита.

– Правда или действие?

Рыжая – скрытная. Конечно, она выберет…

– Действие! – ответила девчонка, с вызовом подавшись вперед.

– После вписки вынести мусор? – предложил Клим.

Вокруг заржали, глядя на разочарованное лицо Виты.

– Хорошая игра, беру свои слова назад, девчат! – толкнув меня локтем, весело заявила Викуля.

И бутылка снова начала вращаться по часовой стрелке. Вита чмокнула в щеку нашего пухлого медалиста Егорку Якушева, Егорка, выбрав правду, краснея, признался, что с первого класса ему нравится Викуля. Лена Потапова, выполняя задание, кричала из окна всякие глупости…

Бутылка крутилась по часовой стрелке…

– Скукота! – зевнула Карина, когда во второй раз настала очередь Якушева. – Два комплимента подряд! Поцелуи-то будут? Ты, Вита, точно все бумажки положила?

– Точно! Крути давай, Егор! – поморщилась рыжая, поторапливая одноклассника.

Когда стеклянное горлышко показало на Карину, подруга пискнула:

– О нет!

– Поцелуй! – бодрым голосом прочитала Виолетта.

Рыжая положила бейсболку на колени и теперь только раздавала указания, кому и что делать.

– Как и заказывали!

Игра в бутылочку пошла бодрее… И вот она опять закрутилась по часовой стрелке.

– На тебя, Даш, – спустя некоторое время дернула меня за рукав блузки Викуля.

Я о чем-то заболталась с Кариной.

– На меня? – удивилась я.

Бутылка так старательно «обходила» мою персону, что я не сразу в это поверила.

Подняла глаза на Роберта. Тот сидел на полу напротив, обхватив колени руками, и напряженно смотрел на меня. На секунду перехватило дыхание…

– Что на Роба-то пялишься? – шепнула Викуля. – Гурьев бутылку раскручивал.

Я перевела взгляд на Фила. Нет-нет! Мы уже целовались с Филиппом, и ничего хорошего из этого не вышло.

– Поцелуй… – начала зачитывать Вита, и ее голос дрогнул. – Поцелуй в щеку.

– Она специально так прочитала! – заорал Елесин. – Потому что с Гурьевым встречается! Покажи бумажку?

– Господи, Елесин! – закатила глаза рыжая. – Я соблюдаю правила! Ты ведь сам говорил, что это всего лишь игра.

И она продемонстрировала остальным клочок бумаги, на котором было написано: «Поцелуй в щеку». Я выдохнула с облегчением.

Пожалуй, Фил задержался у моего лица дольше положенного. С нежностью поцеловав в щеку, незаметно от остальных провел кончиком носа по моей скуле. От Гурьева пахло пивом. Когда Филипп отошел, я взглянула на Роберта. Кайзер о чем-то негромко переговаривался с Климом и не смотрел в мою сторону.

Настала моя очередь крутить бутылку. Пожалуйста, пусть мне выпадет кто-нибудь из девчонок! Или даже Якушев… Только не Фил. И не Роберт. Не Фил. И не Роберт. Не Фил. И не…

– Роберт! – громко объявила Вита.

– Ну не-е-ет, – донеслось до меня. – Совсем неинтересно!

– Они ведь и так встречаются…

– Вот пусть и покажут мастер-класс! – заржал Елесин.

А у меня в ушах звенело от напряжения. Мы с Робертом смотрели друг на друга и молчали.

– Я не могу его поцеловать! – в панике обернулась я к Викуле.

– Давай-давай! Не стесняйся, – бесцеремонно подтолкнула меня Вика. – Тут все свои!

– Не могу! – упрямо повторила я. – У нас договор.

– Какой? Не целоваться на людях? – засмеялась подруга.

Просто не целоваться…

Я посмотрела на Кайзера. Думала, нелепая ситуация станет очередной темой для его шуточек, но Роберт молчал. Пожалуй, он выглядел даже слишком серьезным.

Должна. Первой. Поцеловать. Роберта. При всех. Кошмар.

Я подползла к парню.

– Привет, – тихо произнес он, когда я села напротив, и наши взгляды встретились.

– Привет, – отозвалась я.

Нет, я просто вижу сон…

– Дэнни, если ты не хочешь… – начал он.

– Это же игра, – ответила я и легонько коснулась губами его губ…

Комната закружилась вместе с гудящими одноклассниками. Плевать на них. Странное ощущение, что сейчас мы здесь совершенно одни. Потолок, пол, стены… Все это рушится под бешеный стук моего сердца.

Мы целовались долго и с упоением, как влюбленные, которые встретились спустя длительное время после томительной разлуки. Окончательно позабыв об одноклассниках. Почувствовав мягкие поцелуи на шее, я улыбнулась…

В реальность нас вернул возмущенный голос Елесина:

– Блин, вы бы тут еще и…

Я, оторвавшись от губ Роберта, вскочила.

– Сам просил показать мастер-класс, – ответила я, стараясь унять дрожь в руках и коленях.

Наверняка щеки мои пылали, но, как ни странно, я не чувствовала смущения. Только счастье. Будто наконец получила в подарок то, о чем давно мечтала.

Вернулась на свое место к девчонкам.

– Дашка, жара! – прошептала мне в ухо Викуля.

– Мм… было круто. Даш, и всегда у вас такие… хм… французские поцелуи? – спросила Карина.

Я только отмахнулась. Дайте отдышаться!

– Теперь очередь Роберта, – подала голос Вита. – Что ж, Кайзер, если ты со всеми так целуешься… Крути бутылку!

Но Роб поднялся на ноги и направился ко мне. Протянул руку:

– Пойдем?

Помог мне встать.

– Нам нужно прогуляться, – сказал Кайзер, не глядя на остальных.

– Я бы после такого тоже с кем-нибудь прогулялся, – хмыкнул Клим.

Держась за руки, выбежали из подъезда. На улице уже рассвело. Мы молча и быстро шагали по пустому утреннему проспекту. Вокруг – ни людей, ни машин…

Остановились у пешеходного перехода, раздумывая, в какую сторону идти. Хотя мне было все равно. Главное – вместе.

– Правда или действие? – внезапно спросила я у задумчивого Роберта.

– Правда, – Кайзер недоуменно посмотрел на меня.

– Что ты ко мне чувствуешь?

Этот вопрос так мучил меня… Я готова услышать любой ответ. Теперь я взрослая, наученная горьким опытом… Меня ничто не выбьет из колеи!

– Люблю тебя до одурения, – произнес Роберт.

Я думала, что готова ко всему, но его слова… Ноги подкосились.

– Люблю уже давно. И, если честно, до выпускного класса мне казалось, что безответно.

Я покачала головой.

– А я ведь тебя ненавидела! До выпускного класса… Значит, ты согласился изображать пару не из-за домашнего задания?

– Вообще пофиг! – рассмеялся Роберт. – Так, приятный бонус. Хотя благодаря тебе заработал четверку по литературе.

– Хитрый жук! – встав на носочки, я взъерошила волосы Кайзера.

– Севастьянова, правда или действие? – спросил Роберт, перехватив мою руку.

– Действие, Кайзер! – рассмеялась я. – Действие.

Роберт взял мое лицо в ладони и поцеловал в губы.

– Мне опять стало трудно дышать, – прошептала я, прервав настойчивый поцелуй.

– Дэнни, я сейчас точно задохнусь от сумасшедшего сердцебиения, – признался Роберт, притягивая меня к себе.

Не сразу обратили внимание на странный шум за спиной. Кайзер первым оглянулся, а затем, отпрянув, потянул меня за руку.

– Даша!..

Проезжающая мимо поливальная машина едва не обдала нас брызгами. Мы успели со смехом отбежать в сторону, но мои юбка и обувь намокли.

– А босоножки уже не спасти! – хохотала я.

В утренней тишине несколько крикливых чаек пронеслись над головами. Мы шли по пустой набережной в сторону наших домов и вдыхали теплый майский воздух.

– Роберт! – воскликнула я, остановившись. – А договор?

Роб, рассмеявшись, полез в карман брюк за телефоном.

– Понимаешь, Дэнни, такое дело… Я только утром перед последним звонком уронил его на асфальт, – Кайзер достал айфон и продемонстрировал разбитый экран, по которому расползлась паутинка. – Мне кажется, это судьба…