Новогодние игрушки. Часть 4.
НИКА.
Тарелка с бутербродами, ветчиной и икрой еле поместилась на столе среди других вкусностей. Мандарин упал с фруктовой вазы, прямо к говяжьим ребрышкам. Я подняла его и начала активно чистить, присаживаясь на край стульчика. Это была моя последняя передышка после тяжелого дня. До позднего вечера я помогала маме готовиться к важному ужину, к которому должна была приехать её свекровь и несколько гостей, приглашенных Альбертом.
— Наконец-то, — проронила она, снимая фартук и присаживаясь рядом со мной.
— Иди отдохни немного. Скоро гости придут, увидят тебя и подумают, что я натаскала тебя на кухне.
— А разве это не так? — неудачно пошутила я, жадно проглатывая сладкие дольки мандарина.
— Я тебя поняла. Можешь вообще не подходить к столу. Но это первый Новый год для меня в новом месте. Я бы хотела видеть тебя рядом с собой.
— Конечно. Я спущусь, когда придут гости. Не переживай.
— А где Давид? Что у вас происходит в последнее время?
Её вопрос отбросил меня в то время, когда мы действительно со сводным братом хорошо общались. Дружили, обменивались шутками и не видели ничего другого в наших отношениях, кроме дружбы. Но из-за Климента поменялись не только наши чувства, но и мы сами. Я уже не была похожа на себя: милую и вежливую девушку, которая думала о всех вокруг. И Давид изменился. Он стал серьёзнее, отстранился и, кажется, обиделся.
Он услышал в день свадьбы наших родителей мои слова и, мягко говоря, отнёсся к ним холодно. Это означало, что мне удалось донести свою мысль, и я должна была успокоиться: моё импульсивное решение пригласить Климента на свидание так хорошо повлияло на него. Но, как назло, от этого мои чувства тоже страдали. Я не испытывала удовлетворения от того, как решила ответить на блеф.
Гости приехали, и мне всё-таки пришлось спуститься к ним. Также пришлось делать вид, что у меня со сводным братом всё прекрасно, улыбнуться ему.
— Рада видеть вас всех в моём доме! — радостно поприветствовала мама гостей, чьи лица я видела впервые.
Я заметила, что они внимательно смотрели не только на мою маму, но и на меня. Раздражало то, как это было высокомерно и пафосно, будто их родственник привёл в дом не женщину, а прислугу.
— Почему я чувствую себя Золушкой? — поинтересовалась я у парня, который стоял рядом, как оловянный солдатик.
— Ты у меня почему это спрашиваешь? — возмутился он, фальшиво улыбаясь. — Я откуда знаю?
— Ну это же твои родственники так на меня смотрят.
— Нашла, кого спрашивать. На меня они смотрят не лучше. Забыла? Моя мать для них враг номер один.