24. бокс

Максим

Если к черту сбросить всю решимость, то можно стать слабым человеком. Безвольным, неумелым отвечать на колкие слова. Слабый человек- это живой труп. Его легко сломать как тростинку, выкинув из обычной зоны комфорта, его можно направить в то русло, куда нужно тебе. Нельзя быть слабой. В этом мире-точно нет. С самого раннего детства я хорошо это усвоила. Показать эмоции, равносильно к суициду. Нельзя плакать, нельзя долго смеяться, нельзя злиться при особых людях. Каждое слово нужно обдумывать. А я слабая. Очень слабая. Ведь так глупо расплакалась при нем. Я не жалею, нет. Жалеть о чем-то сделанном не имеет смысла, нужно лишь жалеть о том, чего ты не успел сделать. Мне просто стыдно. И это мерзкое, тягучее чувство расползлось по всему моему телу, делая щеки красными, а голос неловким.

Мы идем по старой улице. Ветер гуляет по ней, не боясь позора, в отличие от меня. Он вольный, ему не страшно подуть в другую сторону. До отеля было решено общим мнением идти пешком.

— Серьезно!? Ты!?

Я хохочу во весь голос. Не красиво, с зубами. Но мне настолько смешно, что даже если бы я и могла, то никогда бы не сдержала смеха.

— Да, там много смысла.

Он не оправдывается, но почему-то тоже начинает смеяться.

— Я ожидала от твоей любимой книги все что угодно. Клянусь, все что угодно!—я надрываюсь от нового приступа смеха и держусь за его плечо, как за единственную опору.— Но не гребанную «Алису в стране чудес»!

— А что ты ожидала услышать?

Он спрашивает мягко, смотря в глаза и так, будто его и вправду это заботит. Его странная, детская реакция меня даже напрягает. И в его черных глазах я нахожу то, чего я меньше всего могла ожидать от этого мужчины. Я нахожу в нем маленького ребенка. Рано выросшего, берущего все в свои руки, но ребенка. Смех сменяется и на его место приходит недоумение. Я стою и пялюсь на него, пока Амир ждет моей реакции.

— Занудный «Капитал» или еще какое-то дерьмо, по типу «Как вести бизнес и быть мега крутым красавчиком»

Он улыбается. Устало и будто точно знав что я скажу. И в его взглядах и действиях, в мимике, есть что-то похожее на разочарование. Во мне. И мне, так захотелось его услышать, перечитать эту тупую книгу, что я тихо и так по-доброму, как смогла сказала:

— Это хорошая книга. Она тебе подходит. Я могла ожидать всего, чего угодно, но «Алиса»... — Я остановилась, а его удивленные глаза, в которых теперь не было и капли неудовлетворения, смотрели на меня и в них точно горел огонь.— Это явно самый лучший выбор.