Глава 4. Имя ему Обольститель
Слепцов сидел в своем кабинете. Он, как обычно, пил кофе и внимательно смотрел в монитор. За окном гремел гром. Собиралась гроза.
- Здравствуйте, Игорь Павлович, - произнес я, ставя на стол картонную коробку.
- Здравствуй, Максим. Что это? - безучастно поинтересовался Слепцов, пожимая мне руку. Его ладонь была холодной и шершавой, и мне тут же захотелось стереть его прикосновения о джинсы, но я сдержался.
- Этот ящик я обнаружил на пороге своего офиса утром. Дворник не видел, кто его принес. Когда он подметал улицу возле дома, в котором находится редакция, ящика еще не было. Вероятно, его принесли после того, как дворник закончил уборку. В ящике находится белый бюстгальтер с пятнами крови, а также письмо от убийцы Сидоренко.
В воздухе повисла пауза. Удивленный взгляд следователя впился в меня словно клещ.
- Сидоренко - это та женщина, которая была обнаружена мертвой в парке, - добавил я.
- Я помню, кто такая Сидоренко, - выдавил из себя Слепцов, - но какое отношение к ее убийству имеешь ты?
- Я не имею к ее убийству никакого отношения, если не считать статьи, написанной в газете. Эта странная посылка ошарашила меня. Раньше мне доводилось писать о преступлениях, но принимать в них участия и получать записки от убийцы - нет, - пожал плечами я.
Из груди Слепцова вырвался сдавленный вздох. Он осторожно открыл коробку и двумя пальцами достал листки бумаги, исписанные корявыми печатными буквами.
- Очевидно, что почерк изменен. Автор письма не придумал ничего лучше, как писать печатными буквами. Владельца этого почерка будет легко вычислить, - заметил следователь.
Улыбка невольно озарила мое лицо. Хорошие новости всегда радовали.
- Ты трогал это письмо? - спросил Слепцов.
- Да. И читал его, - кивнул я.
- Тогда придется снять отпечатки твоих пальцев, - заметил Слепцов.
Он достал сигарету и закурил, погружаясь в чтение письма. Когда от сигареты оставался окурок, Слепцов прикуривал следующую. Он изучал внимательно каждую строчку, выпуская ручейки серебристого дыма, которые извивались как змеи. Иногда Слепцов отрывался от чтения письма, бросая на меня изумленный взор. Его большие глаза пожирали меня, будто пытались найти какой-то ответ.