Ритуальные танцы с тенью

— Опрометчив был твой визит сюда, Гарри.

Где-то он уже слышал нечто подобное. Быть может те слова и не были обращены к нему, но он хорошо их запомнил. И то, что последовало за ними. Медленное, незаметное, но неизбежное падение.

Но Старик ошибается, когда так самодовольно улыбается, полагая что он уже победил. Сегодня конец уготован несколько иной.

— А ведь я до последнего момента верил в твой свет, — Дамблдор печально вздохнул, прикрывая глаза, но всего на миг. Вопреки показному спокойствию и расслабленности, он внимательно следил за каждым движением раненого, но не менее опасного врага. Как известно, загнанная в угол крыса будет биться до последнего вздоха и с особым остервенением.

Стук сердца пытался заглушить мысли, но боль нанесённых себе ран отрезвляла, держала на границе с реальностью, не давая утонуть во мраке. Он не рассчитал, и на подготовку ушло больше сил. Просчитался и скорее всего не сможет сам забрать жизнь своего «дорого учителя». Это злило. Но, он успокаивал себя, главное результат. А от чего помрёт Старик, стали в сердце или воздействия магии, правда, не так уж и важно.

— Признаться честно, — с трудом выдавив из себя первые слова, выходящие вместе с вязкой кровью, дроу не стал скрывать эмоций, из-за чего прекрасные черты лица исказились в оскале.

— Профессор, — это прозвучало ядовитой усмешкой, — а я до последнего надеялся не увидеть вас среди живых. Но вот оно как бывает, реальность не оправдывает ожиданий. Приходится всё делать самому. Но так даже приятнее.

— Ох-хо, мальчик мой, не злись. Я, правда, не хотел этого. Но того требовали обстоятельства. Это было ради общего блага, ты должен понимать.

Старик улыбнулся, до тошноты мягко и понимающе, и резко вскинул руку с палочкой.

Время прелюдий было сокращенно, и разговорам Альбус предпочёл действие.

Впрочем, Морра и сам был не прочь перейти к делу, тем более что с руки уже натекло достаточно крови, чтобы круг ритуального рисунка замкнулся и можно было переходить к следующему этапу.

Оставалось только добавить несколько рун и можно будет активировать пентаграмму призыва.

Увернулся от серии заклинаний, выбивающих из каменного пола осколки, веером расходящиеся вокруг и грозящие нашпиговать всех попавших в радиус поражения, превращая дроу в решето ещё до столкновения с магией. Однако плащ, сотканный из теней и криков его предыдущих жертв, уберёг, разрушая попадающий в него щебень, обращая тот в прах.

Раньше порывающаяся даже в материальный мир давящая мощь Директора его пугала, пригибала к земле и не оставляла даже мыслей о сопротивлении. Теперь же он и сам стал не меньшим злом, и мог позволить себе не отвлекаться на остальных волшебников, пришедших с Дамблдором. Они перестали иметь значения.

— Ты можешь легко это прекратить. Сдайся!

Вещал Альбус, небрежными взмахами палочки обрушивая на голову бегающего от его атак врага тонны воды, стремясь заключить в ловушку. Он не собирался убивать грязное порождение зла, не сразу. Сначала ему необходимо узнать, как остановить проклятие, насланное им на важные для него фигуры. Победа конечно будет славной, но, если он разом лишиться большей половины своих «живых активов», она будет пирровой.

Но атака не удалась. Контроль над заклинанием был перехвачен, а вода обращена тысячами ледяных игл.

Но уже их Альбус вновь подчинил себе, смахивая волю противника как пыль с давно стоящей на полке книги.

Дроу тихо зарычал, припал к полу, и, пропуская над головой лёд, оставил последний кровавый развод, завершая безумный узор. Нет, он не намерен останавливаться. Не в тот момент, когда эфемерные нити контроля над ситуации ускользнули из его рук и ему остаётся только подчиниться. Но он и не противиться. Он счастлив как никогда.

Что же до Старика, то ему нет нужды знать, что жатва собрана, цена, которую требует существо, называющее себя Покровителем и Хозяином, уплачена, и вскоре всё прекратиться, знаменуя Его воплощение в мире. Незачем эти беспокойства перед смертью для Волшебника, так пекущегося о благополучии мира. Хотя, было бы просто прекрасно, если бы он смог осознать это перед смертью.

— Просто останови это! — воскликнул Дамблдор, уже начинающий терять терпение. Верткость твари бесила, он никак не мог уследить за смазанным силуэтом. Поняв бесполезность ранее используемых сил, Альбус решил использовать огонь. Как показывала практика, тёмная тварь обладала достаточно хорошей регенерацией, чтобы даже смертельные для любого другого существа ожоги не помешали взять её живьём.

Морра наконец обнажил палочку вместе с тем пуская по рисунку на полу собранную ранее энергию, закручивая её в водоворот что должен прорвать ткань реальности.

Тени за его спиной в страхе развеялись, жар обдал лицо, кровь начала вскипать, но это не могло помешать рунным знакам, выплавившимся в камень зажечься багрянцем. Старик до самого конца был слеп и не ощущал хорошо скрытый за буйством чистой силы пласт творимой ворожбы. И ему уже ничего не поможет. Нужно лишь продержаться и он встретит «Хозяина».

Поток пламени поглотил Морра полностью. Хвала Павшему, он успел свободной и всё ещё кровоточащей рукой натянуть на нос маску и накинуть на голову капюшон, закрепляя его.

Он чувствовал, как кончики пальцев, сжимающие слишком холодную для дерева палочку, чей конец выступал волнорезом для огня, начинают обугливаться. Но боль не страшила, наоборот, придавала сил для продолжения сражения, лишний раз напоминая, что на кону нечто важнее жизни — месть. Не дал себе жмуриться, только собрал остатки вычерпанной до дна силы и окутал себя тонкой плёнкой щита, не давая коже обуглиться ещё сильнее, а глазам лопнуть от запредельных температур.

Тихо шипя, он сделал сначала один шаг навстречу Альбусу, потом второй, третий.

Если враждебная магия давила снаружи, то внутри него бесновалась чужая сила: более тёмная и холодная чем его, она требовала свободы, требовала битвы и чужой крови.

Дроу сжал зубы, избавляясь от всего лишнего и наносного, доставая из глубин сознания заякоренное состояние бесстрастности палача, выносящего приговор и просто приводящего его в исполнение. Он просто не имеет права на ошибку. Только не на ещё одну.

***

Настоящее.

1995 год. 31 декабря.

Лондон, Площадь Гриммо, 12.

Гарри встревожено подскочил на кровати, вырываясь из липкого сновидения. Холодные руки, пытающиеся утянуть его с собой в пустоту, до сих пор фантомами ощущались на разгорячённой коже.

Его сотрясала крупная дрожь. Он попытался растереть те места, где как ему чудилось, его касались тонкие пальцы этих существ из сна, с каждой секундой всё более далёкого от него. Горечью осел на кончике языка страх, который сдавливал грудную клетку и не давал глубоко вздохнуть.

Потянулся, включая ночник, подслеповато щурясь, наблюдая как тени растворяются под лучами мягкого и тёплого света.

Этот кошмар был слишком частым гостем в последнее время, и он уже знал, что ему просто надо немного времени. Можно сходить на кухню, выпить воды. Или почитать книгу, желательно особенно утомительную, например, одолженные у Гермионы на каникулы книги по древним рунам.

Но рыться сейчас в сундуке показалось плохой идей, в отличие от похода на кухню. Так и решил.

Ступая босыми ногами по скрипучему дереву, выглянул в пустынный коридор. Не желая причинять никому беспокойство, не взял палочку, избирая полную темноту своим спутником.

Задавил на корню тревогу, клубком змей завозившуюся глубоко внутри. Это всего лишь сон, он каждую ночь так ходит и ему нечего бояться. Да и, в любом случае, самое страшное, что его тут может поджидать: очередная ловушка от близнецов, которую они «забыли» убрать.

Слабый и промозглый ветер гулял по дому, шелестел гобеленами, тяжёлые шторы же чуть покачивались, напоминая дементоров, с которыми Гарри успел поиметь неприятно близкое знакомство.

Спустился по лестнице, стараясь не поворачивать голову и не поднимать взгляд, лишь бы не столкнуться с пустыми, белёсыми глазами домовиков.

Первый этаж встретил ещё большим сквозняком. Поёжившись, переступая с ноги на ногу, нерешительно замер.

С кухни, дверь которой была едва приоткрыта, доносились тихие голоса. Тонкий луч света падал на пол, проползая до самых ступней Гарри.

Захотелось сразу развернуться и уйти. Пить он хочет не так сильно, а лишний раз доставлять неудобство кому-то из домочадцев, решивших провести, очевидно, непредназначенный для чужих ушей, разговор в ночи...

Что-то не даёт сбежать. Природное ли это любопытство, уже не раз ставившие в неудобное положение, или схвативший пересохшее горло спазм в купе с недоверием к воде из-под крана в доме Блэков. Но он не уходит, а, стараясь ступать как можно тише, что получается без труда, но годами тренировок, подходит ближе к проходу на кухню.

Остановившись за границей луча света, навострят слух, легко узнавая голоса Рона и Гермионы.

—...это кончится?

Он улавливает только обрывок фразы. Вместе с тем именно с кухни сильнее всего несёт холодом. Там открыто окно?

— Ещё немного, потерпи, оно же того стоит, сам понимаешь, это наш единственный шанс чего-то добиться, — Гермиона говорит непривычно, в голосе подруги проскальзывает недовольство, такого он ещё от неё не слышал, усталое и вместе с тем полное злости.

— Да понимаю я, но дай мне пожаловаться. Всё равно больше ничего нельзя сделать. Ссориться же с ним нам запретили.

— А я давно тебе говорю, начни пить успокоительное, это хорошо помогает.

Гарри вздыхает с облегчением, от чего-то от этого разговора у него на душе поселилось смутное беспокойство. Но привычный тон, который Гермиона использовала для нравоучений, успокоил его. Вероятно, они там обсуждают ситуацию с Малфоем. После особенно громкого скандала с использованием магии, почти закончившегося в больничном крыле, перед зимними каникулами, Рону пришёл громвещатель. И одним из условий его немедленного не переезда на чердак с установкой решёток на окна, было прекращение всяких конфликтов с Хорьком.

— Нет уж, спасибо, обойдусь без этого вашего магловского хлама.

— Как знаешь, — обиженно ответила Гермиона, — нам ещё несколько лет с этим возиться, когда изменишь своё мнение, дашь знать.

— Если он не помрёт раньше, например, от падения с лестницы или ступеньки в гостиной.

Раздался приглушённый смех. Гарри коротко улыбнулся, живо представляя, как Малфой слишком сильно задирает нос, и поэтому не замечает неприятно притаившейся на выходе из подземелий порожек.

— С его удачей то, немудрено было бы и за умыванием столкнутся с очередным василиском, — весело и громче чем до этого отзывается Гермиона, но тут же изменяет настроение, — ладно, я хочу ещё поспать, завтра надо быть особенно сосредоточенной. Всё-таки много времени проведём вместе.

— Угу, да, ты права, но как же меня это уже достало...

Дальше Гарри не слушал, смекнув что его могут поймать за этим неприглядным делом, огляделся и шмыгнул в ближайшую комнату. Так как он старался создавать минимум шума, дверь он закрыл аккурат перед тем как на кухне погас свет и двое вышли из неё, отправляясь в сторону лестницы.

Досчитав до ста, а потом до единицы и снова до ста, решил, что подавать признаки жизни уже можно.

На кухне было темно, пусто и странно пахло. Не став забивать этим голову, принялся за добычу посуды. На грани слышимости раздавшийся щелчок ознаменовал успех.

Оглядел ещё раз комнату, глаза постепенно привыкали к темноте и видеть он стал больше.

С сомнением задержал взгляд на забытых кем-то сигаретах. Красная коробочка значительно выделялась в антураже дома волшебников. Но это не его дело. Вероятно, мистер Уизли даже не знал, для чего простые люди используют бумажные палочки, напичканные пахучей травой. По крайней мере, Гарри ещё не разу не встречал курящих волшебников. Или просто не обращал на это внимание? Напряг память, но кроме сомнительных травок у профессора Трелони ничего на ум не приходило.

Ледяная вода ударила по зубам. Но это сработало, выпитое принесло с собой бодрость. Остатки плохого сна окончательно растворились, холод прочистил сознание.

В горле запершило, зажал рот рукой, подавляя кашель. За спиной скрипнула дверь, Гарри вздрогнул, резко оборачиваясь. Вместо призрака, мертвеца или тени из сна, он встретился взглядом с Гермионой, растерянно и с испугом смотрящая на него.

— Привет, ты чего тут? — первая взяла себя в руки девушка, проходя и пристраиваясь у окна.

Гарри не ответил, не был уверен в своём голосе. Вместо этого достаточно красноречиво поднял пустой кубок. Он не знал где на кухне другая посуда, кроме той, которую строго настрого запретила использовать миссис Уизли. Серебро дома Блэк пылилось в серванте, никем не тронутое. Кроме Гарри, который находил привлекательным даже воду пить из красивой посуды, но никому об этом не рассказывал, конечно.

— Ясно, — Гермиона если и удивилась выбору, не стала акцентировать на этом внимание, улыбнулась.

Но Гарри было не обмануть показной расслабленность. Умение читать эмоции и настрой других людей было одним из важных приобретений из детства, когда от этого зависело слишком многое. Поэтому от него не укрылось раздражение и неуверенность девушки.

Чуть повернул голову, и заметил, как дёрнулась было Гермиона, но силой остановила себя, делая ещё более непринуждённый вид.

Ого...

Сдержав усмешку, она была бы неуместна и являлась несвойственной ему эмоцией, отвернулся, неспешно наливая из графина ещё воды.

Пить он уже не хотел, стылая вода больше не приносила удовольствия, и Гарри с трудом заставил себя проглотить её, тяжёлым комом упавшую в глотку.

Повторил глоток, осушая бокал и со стуком поставил его на столешницу.

— Ну, ладно, Гарри, спокойной ночи, и не засиживайся тут, завтра важный день, — быстро попрощалась Гермиона и поспешила убежать.

Проводив девушку взглядом, не стал опускать его на опустевший подоконник. В самом деле, ему всё равно. Друзья не обязаны отчитываться о каждом своём действии и тем более он им не мать, чтобы отчитывать за плохие привычки. Сам в прошлом году был не лучше, да и, чего таить, даже сейчас умело скрывал от них некоторые свои «привычки», как постыдные отголоски жизни у Дурслей так и приобретенные позже, и «хобби». Да-да, сфера его увлечений не ограничивалась полётами на метле.

Вдохнул слабый запах дурного табака, шлейфом оставшийся за Гермионой, и поморщился. Дешёвые сигареты, их въедливый запах, ему совсем не нравились. И пускай раньше он и сам курил их, осознав что больше не беден, перешел на нормальные, из более дорого сегмента.

Помыв бокал и поставив к пыльным братьям, осторожно повесил замок обратно на сворки серванта. Он задавался вопросом, почему взрослые волшебники не использовали магию для запирания двери, ведь замок не то что отмычкой, Алохоморой вскрыть можно, но так и не пришёл к определённым выводам. А ведь, по их словам, там хранилось наверняка проклятое серебро. И гадай теперь, беспечность это или тонкий расчёт по уменьшению ртов, которые надо кормить.

В приподнятом настроении вернулся в комнату и улёгся в кровать, ожидая пока сон, уже без снов и до самого утра, заберёт его.

Но тот не шёл и глаз он так и не сомкнул, сверля потолок мутным взглядом. Без очков мир вокруг смазывался, становился совсем тёмным. Вместе с тем с каждой минутой, проведённой без стекла, отделяющего его от реальности вокруг на постоянной основе, ему всё больше казалось, что он видит разные цвета. Разумеется, это было его воображение и ничего подобного во тьме быть не могло. Зажмурился, пытаясь прогнать морок, порождённый сознанием. Безуспешно.

Повернулся на бок, ища удобное положение. Не помогло — слишком душно.

Приоткрыл окно, впуская свежий, морозный воздух и снова улёгся. Нашёл идеальное положение, но именно в тот момент, когда стало слишком холодно. В общем, развлекался как мог, ожидая пока эффект от выпитой воды, пришедшая бодрость, спадёт.

И поэтому тихо подвывающее чувство тревоги он сначала пропустил.

Опомнился после того, как появилась навязчивая идея прямо сейчас взять палочку и мантию да выпрыгнуть в окно.

Порыв показался противоестественным и тем более, он не видел ему причин. Шрам не болел, видения его не посещали.

А потом он додумался прислушаться к звенящей тишине. Вот оно что, в этом доме никогда не бывает так тихо, просто не может быть. Да и из окна ещё некоторое время назад слышались теперь оборванные звуки. Магия? Точно.

На всякий случай нашарил палочку под подушкой. Она ободряюще обдала руку теплом силы.

Но это всё, что он успел предпринять, прежде чем дверь в его комнату открылась.

Какое заклинание использовали неизвестные, он определить не мог, но глушило оно не все звуки, видимо, лишь из вне: шаги он слышал, по ним определяя, что к его кровати медленно подходят.

Посетители не обладали высоким уровнем навыка ночных вторжений, и он услышал их разговор. И это окончательно его запутало, так как он абсолютно перестал понимать, что происходит и что Рону с Гермионой понадобилось здесь и в такое время.

— Ты уверена?

Тихо, но не слишком для обострённого из-за тишины слуха, прошептал Рон.

— Да. Нельзя рисковать, кто знает, как долго он был там.

Значит они догадались, что же, он может извиниться. Но что-то, вероятно желание дослушать такой интересный диалог до конца, не дало сразу встать и попросить прощения.

— Может, стоит посоветоваться с директором?

— Он уже дал инструкции на такой случай.

— Если мы продолжим из-за каждой мелочи это делать, не ровен час, он того...

Гарри всем нутром ощутил опасность. Сердце пропустило удар и забилось в бешеном ритме. Резко распахнув глаза, попытался достать палочку. Он не был уверен, что собирался делать дальше. Возможно атаковать первым, возможно отчаянно защищаться.

Среагировал как раз вовремя, чтобы увидеть, как лица друзей озаряются зелёным светом.

— Обливиэйт.

***

Вынырнув из вязкой дымки сна, первым делом пожалел о том, что вообще проснулся. Разомкнул сухие губы и тихо выругался. Почему он вчера решил, что открыть окно на ночь это прям классно, он не помнил. И теперь, содрогаясь от холода, не был не уверен, хватит ли организму сил вынести это. Хотя, вряд ли, заболеть в праздник, это так в его стиле.

Быть балластом и обузой последнее что ему хотелось бы от сегодняшнего дня.

Когда он осознал сжимаемую в руке палочку, мозг догрузил информацию, что он вообще-то волшебник и вполне может попросить у мамы Рона зелье. А если у неё подходящего не окажется, не сварить самому, что за глупости, ему вообще дурно на каждом уроке зельеварения от обилия запахов, просто купит нужное. Вслед за этой ленивой мыслью потекло размышление о вещах, которые он хотел за время каникул приобрести для школы. Перья, ломающиеся со страшной постоянностью, и чернила, и пергамент...

Поднимался тяжело, тело ломило, голова кружилась. Кое-как натянув самую тёплую кофту что у него была, добрался до ванной, порадовавшись что смог отвоевать права не просто на собственную комнату, но и на комнату с отдельным туалетом.

Посмотрел в своё отражение в мутном и грязном зеркале.

Конечно их всех заставляли убираться, но сам дом был не рад засидевшимся гостям и активно намекал, что им пора его покинуть.

Голова болела, на виски давило нещадно, и глаза жгло.

Умылся. Тёплая вода не помогла избавиться от напряжения. Нет, ему срочно надо зелье. И нормальной одежды, а то обноски дорогого кузена уже давно не актуальны. А уж для этого надо взять дело в свои руки.

Поймал мысль за хвост, не давая ей ускользнуть так же стремительно, как она появилась. Почему-то раньше он не думал об этом, но в последние годы он почти не посещал Косую Аллею, больше отдавая ключ от сейфа миссис Уизли, или для того чтобы она купила всё необходимое, или для того чтобы отплатить за уже купленное. Но...

Зажмурился, головная боль усилилась, а жжение в глазах стало невыносимым.

Ещё раз обдал лицо водой, на этот раз самой холодной, что мог выдать кран. Против очевидно поднявшееся температуры это помогло слабо.

Вода пахла ржавчиной и энтузиазма это не добавляло.

Очки опустил на нос. Дужка неприятно давила на и так переживающую не лучшие времена голову. Но он смирился с этим.

Первые несколько секунд всё плыло, но он проморгался и чёткость восстановилась, пускай и неохотно.

Внизу уже кипела жизнь. И Гарри почувствовал себя неуютно, ведь все были веселы и бодры, и он совсем не вписывался в эту атмосферу.

Попытался улыбнуться, слёзы наворачивались на глаза, жжение усиливалось с каждой секундой на ярком свету.

— Доброе утро, дорогой! — громкий возглас миссис Уизли резанул по ушам, оглушая и дезориентируя в мешанине красок, в которую превратилась кухня, с появлением там рыжего семейства волшебников в полном составе.

— Ты...

Справа в него кто-то врезался, но не отступил, только положил руку на плечо.

— Дружище...

Слева ситуация была аналогичной.

— Хреново выглядишь!

В два голоса произнесли остаток фразы близнецы, не спеша выпускать его из захвата. И в любое другое время Гарри был бы им рад, но не сейчас, когда в горле застрял ком.

Он пропустил момент, когда чья-то рука легла ему на лоб. Услышал только тихое ворчание где-то сбоку.

— Выпей-ка, — под нос ткнули небольшую склянку, терпкий аромат тут же перебил всё многообразие запахов витающих на кухне.

— Это?

Сфокусировав взгляд на весьма обеспокоенном лице Фреда, он всегда различал эту парочку, чем непомерно и бесил, и радовал их.

— Бодроперцовое, бодроперцовое, ты весь горишь, давай-ка, скажи: а-а, — почти висящий нём Джордж не дал отвернуть голову, но Гарри и сам покорно приоткрыл рот.

Огонь разлился внутри и прогрел его в достаточной степени, чтобы он смог внятно соображать. Головная боль не отступила, но стала терпимой.

— С-спасибо, вы всегда с собой аптечку таскаете?

Последовательно посмотрел на Фреда и Джорджа. И если первый только деловито убрал пустую склянку в маленькую сумочку на поясе, то второй ответил, не спеша отлипать и начиная тащить в сторону стола.

— В особые даты, типа воскресенья, второй среды августа или дня рождения Ронни.

— Ага, мало ли что в эти дни пойдёт не так, всегда надо быть наготове!

— Ясно, спасибо, ребят, правда.

Слабо улыбнулся. Близнецы окружили его, закрывая от происходящего хаоса вокруг.

— Рады помочь.

— Наши зелья всяко лучше будут того что тебе предложила бы...

Фред не договорил. Пантомима его брата была лаконична и красноречива: он показал ему кулак. Гарри не стал задумываться о происходящем. Вместо этого сосредоточился на том, чтобы сесть. Что странно, его привели не в эпицентр всех событий, а за противоположный конец длинного стола.

Джордж ушёл, но обещал вернуться.

— Слушай, Гарри, у нас к тебе странный вопрос.

Учитывая, что до этого они не особо разменивались на тривиальные темы для разговора, Гарри даже удивился и насторожился. Что эти двое могут сами охарактеризовать как «странно»?

— Ты, случаем, не хочешь сходить на Косую Аллею? Скажем, прямо после завтрака, м?

— Зачем? Нет, я конечно только за, уже устал сидеть в четырёх стенах, но...?

Гарри не мог не бросить взгляд на друзей, сидящих за противоположной частью стола. Они о чём-то переговаривались, хотя Гермиона обычно не высоко оценивала болтовню за приёмом пищи, но сейчас она пила что-то из чашки, а вот Рон активно уничтожал порцию яичницы. С усилием подавил порыв пригласить их составить ему компанию. Он и сам не понимал от чего, но при виде того, как Гермиона взмахивала палочкой, чтобы всего лишь приманить к себе чайник с кофе, его всего передёргивало. Нет, близнецы явно не хотят, чтобы о их намерениях стало известно ещё кому-то.

— Надо прогуляться кое-куда.

Фред неопределённо пожал плечами, и ярко улыбнулся. Всякие переживания пропали. Ну, в самом деле, что может пойти не так.

— Если быть конкретнее, заглянуть в банк, чтобы оформит договор по поводу нашего маленького секрета.

Поиграв бровями, добавил Джордж, он вернулся, держа в руках две тарелки. Третья летела рядом и грозилась уронить своё содержимое на любого неаккуратно подставившегося под удар.

— Что-то случилось? — сразу же встревожился Гарри.

— Мелочи: нужна твоя подпись как совладельца.

— Эм, ну, вам виднее. Я не против, да и мне хочется прикупить пару мелочей. Но, что, совладельца?

— Чудесно!

Гарри неуверенно улыбнулся в ответ. Всё-таки это было отличным поводом сбежать из дома на некоторое время и избавить голову от тяжёлых мыслей. А их было слишком много в последнее время.

Покончив с завтраком, они втроём отправились собираться.

Встретились в коридоре. Поскольку они проворачивали тайную операцию, тёплые мантии и куртка были спрятаны в бездонную сумку Фреда.

Сириус, единственный от кого не укрылась подозрительная активность молодёжи, тихонько поманил Крестника в сторону.

Извинившись перед братьями и пообещав ничего конкретного не рассказывать если спросят, Гарри подошёл к Блэку, предлагающему переговорить в ставшей этаким традиционным местом серьезных разговоров комнате с семейным древом на стенах.

— Будьте предельно осторожны, — Крёстный внимательно осмотрел его лицо, тихо цыкнул, обратив внимание на покрасневшие белки глаз, — и вот ещё что. Держи.

Гарри с удивлением посмотрел на украшения, которые ему буквально впихнули в руки. Браслет из серебристого металла что казался слишком тёплым и два кольца. Одно было чёрное, другое такое же серебряное.

— Надень и не при каких обстоятельствах не снимай. Мне давно следовало их тебе дать, но я не хотел, чтобы... впрочем, не важно. Главное, не снимай, ты меня понял?

— Да, спасибо, Сириус, но зачем они? Я не ношу украшений.

Несмотря на вопросы, тут же заполнившие голову, послушно защёлкнул браслет на запястье. Тот поразительно чётко подошёл по размеру, хотя Гарри готов поклясться, что изначально он казался куда больше. Кольца ему на пальцы одел уже сам Сириус. Не выпуская его руки, огляделся вокруг и достал палочку. Коснулся серебряного и губы его беззвучно зашевелились.

Гарри только ойкнул, Сириус крепко держал его, когда последовал короткий и молниеносный укол, после которого ободок металла плотнее затянулся на пальце.

— Это для твоей защиты, Гарри. Просто поверь мне и никогда не снимай. Ты пока молод и можешь этого не понимать, но, когда я говорю, что мир вокруг куда опаснее, чем ты себе представляешь, я имею ввиду нечто большее, чем ты можешь подумать.

Гарри не стал упоминать о василиске, тролле, тёмных волшебниках разной степени матёрости и прочих гадостях, которые уже успели покуситься на его жизнь.

Предпочёл бесконфликтно согласиться.

Попытка узнать, как собственно его эти украшения должны защитить, уткнулась в упрямство Блэка. Крестный отмолчался на прямой вопрос. А на косвенно касающиеся отвечал настолько расплывчато, что Гарри решил пойти по пути наименьшего сопротивления и забить.

Защитят от опасности, так защитят. Что ещё там надо для счастья?

Точно, выйти на улицу, вздохнуть полной грудью, избавившись от давящих стен, головной боли и тревоги, скребущей на периферии сознания при каждом взгляде на Гермиону и Рона.

После того как они с Крёстным обнялись, попрощавшись, и Гарри уже собирался уходить, Сириус окликнул его.

Гарри обернулся, ему в руки прилетел мешочек, тренькнувший монетами.

Запоздало поблагодарив Сириуса в спину, открыл завязки. Золото. Да, У Блэка своеобразное понимание объемов «карманных расходов», но Гарри не в коем случае не жалуется. Его собственных запасов, когда-то бесконечно давно взятых из сейфа, могло и не хватить на все покупки. А просить вернуть ключ у миссис Уизли сейчас было бы подозрительно.

Подошёл к близнецам, ждущим у выхода и старательно делающим вид что их очень заинтересовала подставка для зонтов в виде ноги тролля. Они обратили внимания на набор украшений, переглянулись.

Гарри стало стыдно, и он поспешил расправить рукав толстовки, раннее принадлежащей Дадли и потому слишком большой для него, закрывая руку. Чёрт, что теперь о нём подумают.

Закусил щёку изнутри, внимательно смотря на лица Фреда и Джорджа.

Но они только улыбнулись ободряюще и предложили начать операцию по «тайному проникновению в наружу из дому».