Глава 2. Армагеддон начнётся в понедельник
***
Косая Аллея встретила гомоном сотен голосов, десятками перемешивающихся и рождающих новые сочетания запахов. Сегодня тут было людей, чуть ли не больше, чем перед новым учебным годом.
Гарри крутил головой, стараясь одновременно ухватить взглядом всё происходящее и не отстать от уверенно продвигающихся вглубь улицы близнецов. Выпитое зелье окончательно изгнало все признаки болезни, правда, меньше рябить в глазах от этого не стало.
Что же, по крайней мере, он был не одинок в своём удивление: среди более-менее однородной массы волшебников в мантиях, персоны в одежде обычной, человеческой, выделялись серыми голубями в стае черных ворон. И преимущественно эти люди так же обалдело глазели на любое проявление магии и связанных с этим последствий, по типу устроенной прямо посреди улицы короткой, но разрушительной для участников, заварушки со снежками, десятками летающих за детьми. Группу смутьянов более взрослые волшебники поддержали смехом, обходя стороной и образовывая некоторое подобие дуэльного круга.
Гарри несмело улыбнулся, узнавая в одном из погребаемых под снегом мальчиков Денниса Криви.
— Идём в банк, а по пути можем заглянуть в магазины, в которые тебе надо, — Джордж появился рядом внезапно, вынырнув из толпы, и оставалось только гадать, в какой момент Гарри упустил близнецов из виду.
— Да, пойдёмте сразу, потом сам пройдусь по лавкам, да и недооценил я оживление, в такой толкучке будет несподручно, — доставлять неудобства и таскать с собой ребят не хотелось, поэтому Гарри рассудил, что после нового года у него ещё будет несколько дней на то, чтобы прошвырнуться по магазинам.
— Как знаешь, погнали, — Фред покивал головой.
Рядом с Гринготтс крутилось не очень много народу. Гарри поймал на себе цепкие взгляды двух гоблинов привратников. Единственное отличие, что он заметил, с последнего пребывания тут — количество железа, которым были увешаны гоблины, выросло в разы. Да уж, ну хоть кто-то прислушался к их с директором Дамблдором предупреждениям по поводу возвращения Волан-де-морта. Или это просто сезонное обострение паранойи?
Внутри всё было чинно и благопристойно. Казалось, сумасшествие волшебников ни капли не тронуло это место. Гоблины не празднуют новый год?
Пока Гарри задавался этим, околофилософским, с учётом абсолютного отсутствия знаний об этой расе, вопросом, близнецы подловили какого-то гоблина и, переговорив с ним, о чём-то договорились...
Джордж подхватил его под руку, и через минуту они уже зашли в небольшой кабинет, впрочем, обставленный с не меньшей помпезностью, чем главный зал. И как только эти зелёные коротышки умудрились запихать в эти квадратные метры столько роскоши и при этом не замыливая пресловутым золотом взгляд.
— Это Годрог, — шепнул на ухо Джордж, — мы ведём с ним дела. Он не очень дружелюбный, но не принимай это на свой счёт.
Ему сразу не понравился гоблин, заседающий за большим каменным столом. И похоже чувства эти были взаимны. А может, он действительно сам по себе обладатель дурного характера.
В любом случае, они уселись в предложение широким жестом кресла напротив высокого стола. На нём лежали какие-то серьёзного вида свитки, в которые видимо до их появления с интересом изучал гоблин. Теперь же мелкие, черные глазки уставились прямо на Гарри.
— Мелковат ваш инвестор, — проскрежетал Годрог вместо приветствия, голос у него был пренеприятнейшим.
— Но это не помешало ему победить в турнире трёх волшебников, — резонно заметил Фред, вольготно развалившийся в кресле, — будучи четвёртым. Договор уже составлен?
— Что угодно. За ваши деньги.
Гоблин порылся в ящиках и извлёк тонкую папку, передал её Фреду, и тут же его крючковатый нос уткнулся в лежащий на столе пергамент, красноречиво демонстрируя степень заинтересованности в дальнейшем действие.
— Вот, ознакомься и скажи, если хочешь что-то изменить. Этот договор магический, так что для закрепления понадобиться кровь.
Ему вручили два листа, исписанные почти полностью.
Гарри тяжело вздохнул, вглядываясь в мелкий текст.
Плюнул бы, да и подписал. Но он отчётливо помнил странный разговор с Сириусом этим летом, когда тот вытащил его на улицу, в ближайший парк. Крёстный выглядел нервным, встревоженным, и среди прочего очень настоятельно рекомендовал, пугая своим напором, ни в коем случае ничего не подписывать и ни на что не соглашаться, если дело коснётся клятв, договоров и прочего, относящегося к связи кровью или магией.
И сейчас он собирался осознанно нарушить этот практически прямой запрет. И для спокойствия совести, он внимательно прочитает то, с чем собирается согласиться. Да и торопить его никто не собирался.
Гарри прежде никогда не сталкивался с чем-то подобным, поэтому пару раз ему пришлось обратиться за разъяснением к близнецам, и те охотно подсказали, что имелось в виду под тем или иным пунктом контракта нудного как учебник истории.
— Для чего вам это?
Наконец-то осилив текст, поднял растерянный взгляд.
Слово взял оживившейся Джордж.
— Во-первых, это будет честно. Без тебя неизвестно, сколько нам потребовалось времени и сил потратить, чтобы добиться и десятой доли текущего результата.
— Но, я действовал бескорыстно, не рассчитывая на подобное... Не стоило.
— А вторую причину мы пока оставим за ширмой тайны, — Фред усмехнулся, — итак, есть какие-нибудь замечания и правки?
Ничего такого у Гарри не было. Если сократить всё написанное до главного, ему предлагали 30% от прибыли, которые будут поступать на его счёт в банке, и право на бесплатное «приобретение» любых товаров. От него ничего не требовалось. И то, что такие короткие пункты умудрились тонким слоем размазать на два листа, не переставало поражать. Подводные камни если и были, Гарри не смог их вычленить, пробираясь через канцеляризмы. Да и не ожидал он подвоха от близнецов.
— Я согласен, — его всё ещё грызло сомнение, но он кивнул.
— Замечательно, — проскрежетал Годрог, и достал из ящика сначала шкатулку тёмного дерева, потом вторую, поменьше, — наденьте и подтвердите согласие. Потом распишитесь.
В первой лежал металлический обруч. По всей поверхности его ветвились слабо светящиеся серебряные знаки.
Во второй лежали иглы.
Гарри моргнул, растерянный. Указания были непонятными, а обруч надевать на голову почему-то очень не хотелось. И он бы отказался.
Но близнецы без малейших колебаний, по очереди, водрузили артефакт на голову, произнесли согласие на условия договора, и кольнув большие пальцы, оставили кровавые разводы отпечатков на пергаменте.
Гарри не любил боль. Слишком уж часто её испытывал. И даже такая мелочь, как один укол, вызывала в нём отторжениеА то охренели, в каждом третьем фф режут вены как бывалые суицидальники не морщась и только уточная, а сколько литров юшки и куда слить!. Особенно после отработок у Амбридж, пускать себе кровь не хотелось.
Стараясь не показывать своих переживаний, взял обруч. Он был холоднее, чем ему казалось. Осторожно водрузил на голову, под внимательным взглядом гоблина.
— С условиями контракта ознакомлен и согласен.
По примеру близнецов, не снимая артефакт, подозрительно нагревшийся, взял одну из игл. Она была длинной и на его взгляд слишком большой. А ещё очень острой. Выверять силу и наклон не потребовалось, она легко вошла в кожу. Гарри, кажется, даже перестарался. По крайней мере, его отпечаток был самым жирным.
Уставился на оставшуюся на игле кровь. Вид её вызывал странные эмоции. И слишком приковывал взгляд эта рубиновая капля.
— Ты в порядке, побледнел...
Джордж коснулся его плеча, вырывая из мыслей. Гарри вздрогнул, и поспешил отложить иглу.
— Да, конечно, простите, — повернул голову, улыбаясь.
В первую секунду показалось, что металл на голове обжог пальцы, но он не успел их отдёрнуть, всё прошло. Снял странный артефакт. Зажмурился, хаос мыслей успокоился, возвращаясь в привычную колею.
— Это всё, что от меня требовалось? — спросил, на всякий случай сразу закрывая шкатулку с обручем под колючим взглядом гоблина.
— Формально, да.
— Неформально, нам ещё надо заскочить в наш магазин, чтобы мы могли показать его тебе!
С таким планом Гарри был согласен, что и выразил в энергичном кивании. Ему очень хотелось поскорее убраться из банка.
Волшебники покинули Гринготтс, а в одном из сотни кабинетов гоблин задумчиво закрыл папку с договором, убирая её в сейф заверенных контрактов, связанных с Косой Аллеей, не замечая или пытаясь не замечать, что одна из кровавых росписей отличается. Тёмный узор пропитавший пергамент, далёк от скупых на содержащеюся в них магию соседей.
***
Гарри впервые пил такой вкусный глинтвейн. Он с близнецами оккупировал столик в кафе и сейчас неторопливо переваривал полученные впечатления от пребывания в их магазине.
— Итак, Гарри, у тебя есть планы на летние каникулы? Где ты будешь?
— Эм, у Сириуса, — с опаской ответил, не хотелось вызвать своими словами негатив, всё-таки он был внимателен и замечал отношения большинства к Крёстному.
Мягко скажем, доверия там было на низком уровне, а симпатии отсутствовали вовсе.
— Отлично! — неожиданно воскликнул Джордж, но под коротко брошенным взглядом брата снизил громкость, и спокойно продолжил. — Значит этим летом мы тебя ещё раз похитим.
— Так, на денек, съездим в Лидс.
— Это как-то связано со второй причиной нашего договора? — прищурился Гарри.
От ткнул пальцем в небо, но так как это было единственным что выбивалось из всего происходящего, он не ожидал ошибки. Так и получилось.
— Да.
— Да.
— Ребят, при всём уважении, давайте на чистоту, я не могу соглашаться на что-то, не понимая на что. Даже с вами.
Откинулся на мягком диванчике, заменяющем в уютном кафе стулья. Проследил переглядки близнецов. Видимо у них состоялся одним им понятный диалог, результатом которого стало то, что под хмурым взглядом Фреда, Джордж задрал рукав свитера.
На запястье у него красовалось множество разных браслетов. Фенечки, верёвочки, стеклянные бусины на нитках, и прочая мила мелочёвка.
— Зацени коллекцию. Прикинь, сейчас у многих такие есть.
Гарри растерялся, не особо понимая, к чему ведёт Джордж. Не улавливая причин, из-за которых Фред смотрит на него с таким напряжением, почему с его виска стекает капля пота, а сам Джордж бледен, пускай и с каждой секундой уверенность возвращается его глазам.
Обычные браслеты, может ему тоже начать носить что-то подобное? Хотя у него уже есть один, подарок Сириуса. Или они имеют ввиду что-то другое?
Так, всмотрелся внимательнее: браслеты, сплетённые из лоскутов кожи, на которых заметны линии рун; нанизанные на тонкие нити круглые камушки, стекляшки; деревянные чётки с выжженными на них знаками. Ничего необычного, всё в пределах волшебной нормы.
— По краю прошёлся, братишка, — похлопал Фред по плечу близнеца, с заметным облегчением переводя дух, когда тот спрятал запястье в рукав, — не рискуй так больше, окей?
— Я был обязан попытаться. Гарри, ты нас понял?
— Ни черта, но я подумаю об этом на досуге, — откровенно ответил, поскольку все это напоминало сюрреалистичный спектакль.
— Ну и отлично, вернёмся к этому разговору летом, поделишься своими выводами. Но, только ты держи язык за зубами, — Фред одним глотком допил свой глинтвейн, — вина бы побольше.
Гарри тихо перевёл дух, и подумал, что, пожалуй, Рон был прав, когда охарактеризовал своих братьев как волшебников, находящихся на своей, абсолютно непонятной никому волне.
***
— Ты где был!
Ураган, названный прекрасными женским именем, Гермиона, налетел на него, окутывая запахом имбирного печенья, крепкого кофе и старых книг. Схватил за плечи. Тонкие пальцы впились в кожу, не давая дёрнуться и высвободиться.
Гарри только снял куртку и хотел поскорее пойти помыть руки и умыть замерзшее лицо тёплой водой. Но не стал спешить вырваться, видя с какой тревогой в его лицо вглядывается девушка.
— Герм, всё хорошо, прости что не предупредил тебя, но это было так спонтанно, мы с близнецами...
— Вы ходили гулять?
— Ну да, знаешь, на Косую Аллею, — оторопело ответил, когда Гермиона ещё подозрительнее прищурилась.
— И что вы там делали?
— Глинтвейн пили, ам, ну что ты так переживаешь, — Гарри попытался улыбнуться и приобнят да успокоить Гермиону, но та только фыркнула, и прищурившись, отпустила его.
— Ладно, но вспоминай о своих друзьях почаще и в следующий раз хотя бы предупреждай, если куда-то пойдёшь.
— Да, без проблем.
Гарри не понимал сути претензии, но решил не спорить, а просто принять новые директивы: предупреждать друзей о своих решениях (внесённая правка от сознательной части, ещё иногда проявляющей себя: не обо всех, настроить дополнительный фильтр по важности. Незачем им знать, что ты пошёл в туалет справлять нужду или истерить и рефлексировать по поводу очередной отработки у Амбридж).
— Какие планы? — нейтрально спросила Гермиона, совсем отступая.
— Эм, руки помыть, для начала, ну и почитать хочу кое-что в библиотеке.
Истинной причиной его заторможенности, из-за которой он не избежал захвата, была глубокая задумчивость. По пути обратно домой, их троица столкнулась с Невиллом. И Гарри был очень рад, но его желание поговорить встретилось со спешкой Лонгботтома. Тот конечно извинился, да обронил фразу о том, что вообще рад бы был поболтать, но торопиться домой, и его бабушка будет очень зла если он опоздает и не подготовиться к ритуалу как следует. На этом они попрощались.
Близнецы, у которых растерянный Гарри спросил, а что это собственно было, только переглянулись напряжённо. А потом Джордж ответил: «почитай книжки, мы сами не знаем, о чём он говорит».
От Гарри не укрылось как тот украдкой шумно выдохнул и поморщился, словно от боли... А ещё у него всё время было ощущение зыбкости всего вокруг. Как-будто это всё сон, который он вот-вот забудет, проснувшись, и повезёт, если не в доме Дурслей. Подобные мысли не придавали спокойствия. Оставалось только последовать «совету». Конечно, он пока не знал, что хочет найти, но верил что, по ходу дела разберётся.
— Туда запрещено ходить!
— Именно поэтому Герм, я надеюсь, что вы с Роном меня прикроете.
Подмигнув, поспешил удалиться. Если не дать собеседнику вставить свой аргумент в споре, он не защищается и можно объявить себя победителем.
***
Кажется, он впервые заходил сюда?
Да, а ещё он очень давно не был даже в школьной библиотеке. Наверное, надо наверстать упущенное. Или нет, Гермиона всё равно может дать списать домашку, а больше причин посещать храм знаний смысла нет. Стоп... Когда он уподобился Рону в его позиции относительно учёбы? Даже в обычной школе он был прилежным учеником, за что ему частенько прилетало от Дадли и его шайки, от чего приходилось врать учителям и тёте. Но тут то братца нет. Никто не выбьет зуб за «А», или не отберёт выполнение задание, оставив молиться богу, чтоб прилетевший пинок не сломал рёбра. Значит можно перестать прикидываться валенкомКонечно, это просто отсебятина переводчика-локализатора и Гарри имел ввиду английский сапог... . Не растерял ли он навыков в обучении за годы игры в идиота?
Голова начала побаливать, вероятно от тяжёлого воздуха в помещении, которое давно не проветривалось. И как только Гермиона тут читает? Или она выносит книги? Да, выносит, успешно обходя запрет и спокойно читая их в комнате (не раз заставал её за этим делом).
Оглядел длинные ряды шкафов, до верхних полок которых можно было дотянуться только с помощью лестницы.
Чихнул от пыли, потёр нос.
Прошёлся вглубь, прислушиваясь к звенящей тишине, скрипу пола. Это было приятно.
Достал палочку, зажигая без слов на её кончике огонёк света. Этому он научился, пока отбывал лето у Дурслей. Там по ночам надо было быть особенно тихим, ведь у тётки слух как у спящей одним глазом мантикоры – слышит, как пищит комар в соседней комнате.
Ровные шеренги книг вдохновляли.
Прищурился, неспешно знакомясь с ассортиментом.
И хотя некоторые из них, например, книга с выведенным на толстом переплёте золотыми буквами названием «Альманах: работа с содранной кожей», вызывали желание осенить себя святым кругом и сжечь библиотеку во благо родины. Но в остальном всё было очень интересно.
Гарри даже начал понимать Гермиону и её маниакальную тягу к знаниям. У них были одинаковые условия, они оба попали в совершенно незнакомый им мир. Вот только, Герм бросилась изучать его, а он... сидел на жопе ровно и играл в плюй-камни с Роном, слушая как тот жалуется на профессора Макгоногалл с её заданиями, и поддерживая его в этом.
Виски сдавило, словно раскалённый обруч, тот самый из банка, очутился на его голове и сжался.
Выронил палочку, и сам сгибаясь, садясь на корточки.
С ним такое уже бывало раньше. Это всё проклятая связь с Лордом, периодически напоминающая о себе в самые неожиданные моменты и грозящая рано или поздно вскипятить ему мозг.
По лицу потекло что-то теплое.
Утёр кровь, хлынувшую из носа рукавом кофты. Предмет одежды всё равно своё отжил уже давно и только «Репаро» постоянно используемое не даёт развалиться. Поэтому ещё одно неопознанное тёмное пятно на рукавах погоды не сделает.
Тихонько застонал, нашарив рукой палочку и вновь зажигая «Люмос».
Так, зачем он вообще попёрся сюда? Потому что близнецы сказали? Шутники хреновы.
Осторожно поднялся, его пошатывало.
Именно этот момент выбрал случай.
Испуганно отшатнулся, когда из полки показалось что-то белёсое, яркое и... ах.
Выдохнул облегчённо, это всего лишь выдра Гермионы.
Патронус покружился вокруг него немного, и зависнув, открыл маленькую пасть, откуда раздался чуть встревоженный шёпот девушки.
— Гарри, там пришёл Директор, что-то обсуждает с Орденом. Я не могу долго скрывать факт твоего отсутствия, возвращайся быстрее.
Чертыхнулся. Что же, цели он достиг, в библиотеку сходил, можно и возвращаться к обычной жизни, без всяких там теорий заговора.
Всё ещё морщась от головной боли, поспешил покинуть запретное место.
***
Праздник прошёл как обычно — двояко. С одной стороны, вокруг царило веселье, с другой лично у них с Сириусом был траур...
И хотя они точно разок подняли бокалы за память погибших, Гарри счёл это недостаточным. Попросить, что ли Крёстного сходить вместе на кладбище? Летом они были там, убрались на могилах.
Не стал лишний раз поднимать эту тему. А чтобы окончательно подавить грусть, принял предложение Сириуса и «угостился» огненным виски. Крепкий алкоголь он уже пробовал, ему не особо понравилось. И магический аналог не далеко ушёл от обычного, обжигая горло.
Гарри извинился, ссылаясь на плохое самочувствие, и под понимающим и сочувствующим взглядом Крёстного один из первых покинул кухню, где и проходило основное веселье.
В комнате было поспокойнее, шум снизу почти не доносился.
Как и почему это произошло, он сказать не мог. Но меньше чем через час Гарри уснул, сидя на кровати поверх одеяла, опрокинув голову на грудь. А из рук у него выпала книга о рунах.
Снилось ему что-то совсем малопонятное. Возбуждённое событиями дня сознание стремилось отфильтровать всё, что он сегодня увидел. А ещё жадно цеплялось за знания, полученные в конце дня, активно совмещая всё это в фантасмагоричные картины.
Вот он идёт по пустой Косой Аллеи, а навстречу ему шагает стройной шеренгой гоблинский хирд, ощетинившееся железом. Они злые, жадные до золота и крови. Точно убьют его. Отрежут уши как трофеи. И сидя перед камином в глубокой старости будут хвастать зелененьким внукам, что сразили самого последнего тёмного.
Он убегает, оказываясь в безопасном доме Блэков.
Блэков, древнего рода совсем не карикатурных тёмных волшебников, читающих своим детям на ночь сказки с 12 способами снятия кожи при сохранении жизни «донору».
Идёт по библиотеке, тёмной, холодной, и свет его палочки тусклый совсем, едва гонит тени, лезущие из всех щелей и стремящиеся поглотить. А потом вспоминает что может им противостоять.
Его кровь алая, яркая, полная магии. Ею он чертит зашитый круг, не пуская тени к себе.
— Эй!
Чуждый этому миру крик ударом хлыста сокрушает зыбкий замок сна. Гарри загнанно таращиться на склонившуюся над ним Гермиону и стоящего за её спиной, заспанного и злого Рона. Почему-то картина эта порождает ужас. Под ложечкой тянет, дурным голосом кричит чуйка.
— Тебе опять снятся кошмары, ты громко кричал.
— Простите, — сипло отвечает, моргает, медленно дышит, стараясь успокоить сердце, мечущееся в грудной клетке.
— Тебе дать зелье? — участливо спрашивает Гермиона, в то время как Рон закатывает глаза, бурчит что-то неразборчивое, и уходит.
Гарри щурится, пытаясь различить ещё что-то. Но нет. Как-то резко мир плывёт, краски выцветают. Заботливая Гермиона надевает ему на нос очки, повторяет вопрос.
— Нет. Нет, я в норме и больше этого не повториться.
Помотал головой. И нет, шёл не на поводу червячка сомнения в сердце. Просто не хотел ничего принимать.
— Ладно, — с нотками досады произнесла девушка, наверное, не веря, что он сам справиться и не будет больше никому мешать.
Гермиона ушла вслед за Роном, закрыв дверь и Гарри смог выдохнуть.
Разжал пальцы руки, скользнувшей под подушку и рефлекторно схватившийся за палочку. Что-то было не так...
Выбросив это, так и до мигрени недалеко, а нет, она уже есть.
Тихо рассмеялся, и встал. Сначала хотел просто переодеться в более подходящую одежду. Но книга зацепила взгляд.
Хм, сна не было ни в одном глазу. А вот приятные воспоминания о чтении были.
Взял увесистый томик, щёлкнул пальцами, зажигая лампу — подсмотрел этот трюк у Сириуса.
Уселся в кресло, открыл на начале второй главы, где от описания всех прелестей рун перешли к теории. Хотя, «теорией», текст, бедный на конкретную информацию, но богатый велеречивыми высказываниями, назвать сложно.
Так и просидел до утра.
Глаза болели, но Гарри был счастлив. Осилив за один подход семь глав, что являлось где-то третью учебника, он полный энтузиазма собирался дожать книжку до конца, чтобы потом перечитать ещё раз, уже ведя конспект, для лучшего освоения знаний.
Освежившись, вышел из комнаты.
Заглянул к Крёстному. Его в комнате не было, а количество пустых бутылок у подножья кровати внушало опасение за его печень. Ну да ладно, это же волшебный мир. Выпьет микстурку и всё будет нормально, наверное.
Спустился вниз, и конечно же наткнулся на Кикимера, как всегда злого и убирающегося.
Его тоже заметили и поспешили обложить... тихим бормотанием. Что-то про величие дома Блэк, угасающего из-за такого нерадивого сына как Сириус, продавшего свободу мутному волшебнику и что-то там ещё, больше не смог разобрать.
Осторожно обошёл домовика. Получить грязной тряпкой не входило в список новогодних желаний.
И только когда он, прижавшись к стеночке, обогнул Кикимера, поднял взгляд на предмет его внимания.
С портрета на него немигающее смотрела мать Сириуса, достопочтенная Вальбурга Блэк.
Сглотнул, ну всё, сейчас начнётся...
Но крика не последовало.
— Доброе утро, госпожа Блэк, — кивнул, и так же, по стеночке, добрался до кухни.
— Пронесло, — прошептал, потирая лицо.
Было бы очень неприятно, разбуди он посредством одного крикливого портрета весь дом.
В кухне Гарри не заметил остатков вчерашнего торжества, но не удивился этому. Это простым людям надо время, чтобы убраться, а волшебники машут палочкой и идут спать, пока посуда моется, тряпка драит стол, пол и вообще что угодно.
Достав из холодильникаНе вошедшие в итоговый вариант предложение: Первым делом, как любой бывалый сталкер, заглянул в холодильник. немного еды, хотел было перекусить тут, но из гостиной донеслось громогласное «ой, ****».
Сириус нашёлся!
Пошёл смотреть, что же вызвало такое недовольство.
Картина маслом: похмелье.
Хмыкнул, ставя тарелку на столик и подходя к пытающемуся поймать контакт с полом, посредством лежания в него лицом, Крёстному. Видать, космос не откликнулся и тот решил найти собеседника в ком-то более приземлённом.
— Пошли в кровать, я принесу тебе водички... и тазик.
Попытался помочь подняться. Но не тут-то было. Сириус повернул голову, сфокусировал на нём взгляд и разрыдался. Вот только что был слегка растерян, пол никак не хотел отвечать взаимной любовью, а тут взял и расплакался!
Гарри опешил, а Сириус схватил его за ногу, не давая отойти и начал просить прощения.
— Гарри, Гарри, ты прости меня, пожалуйста, что тебя спасти не смогу. Что не смогу защищать. Что не смогу быть рядом. И что бросил! И что оставил! Гарри, прости!
И как заведённый, продолжал повторять одно и тоже, сбиваясь разве что на всхлипывания. Бредни пьяного человека больно били по сердцу.
Вырвав ногу, присел на корточки, пытаясь поднять Крёстного с новой силой.
— Сириус! О чём ты, мы же вот, вместе. Да и летом к тебе приеду! Хватит, пожалуйста.
— Нет, нет, ты не понимаешь, и надеюсь никогда не поймёшь, — кое-как, но Сириуса удалось вернуть в вертикальное положение, и видимо это помогло, он услышал его слова, придал их осмыслению и ответил, — да, не важно. Всё будет хорошо. Всё будет хорошо... это ради общего блага.
Гарри зажмурился. Ему совсем не нравились слова Крёстного.
В проходе мелькнули серые уши и его посетила светлая мысль.
— Кикимер!
Сам удивился, когда рявкнул это. И ведь подействовало. Хлопок. Домовик появился перед ним, только через мгновения понимая на чей зов откликнулся.
Гарри смерил его тяжёлым взглядом, но не таким тяжёлым как повисший на его плече Сириус, и сказал:
— Помоги переместить его в комнату.
— Видела бы меня достопочтенная Хозяйка, — запричитал Кикимер, впрочем, берясь за край его штанины и перемещая их, — исполняю волю какого-то полукровки.
— Принеси тазик.
Не видя поползновений в исполнение, добавил:
— Ну да, верно, потом просто уберёшься...
Хлопок. У изголовья кровати на полу появился искомый предмет.
— Так-то лучше.
Теперь он мог полностью сосредоточиться на Сириусе.
Уложил его в кровать, где тот моментально закрыл глаза и отрубился, не забыв напоследок одарить разрывающем душу: «Прости что не уберёг сына, Джеймс».
Неприятно это, когда единственный по настоящему родной человек хоронит.
Сходил за водой. Поставил на прикроватную тумбочку полную кружку, откопанную в одном из многочисленных шкафчиков. И только после этого удовлетворился проделанной работой и вспомнил про оставленный завтрак.
«В большой семье клюв надо держать по ветру, а глаза открытыми» записать на бумажке и повесить над кроватью в рамку — появилась пометка в склерознике на подкорке.
Ещё пять минут назад все спали. Две минуты, гостиная была пуста. И сейчас его завтрак, любовно собранный из остатков еды, жевал Рон, развалившейся на диване.
— Приятного, — бросил, признавая поражение и неспособность хоть что-то грубое, но просящиеся на язык, сказать своему единственному другу.
— Пасибо, — не глотая, ответил Рон, из-за чего разобраться в слове получилось только примерно понимая, что тот может сказать.
— Угу.
Второй раз собрать завтрак пришлось из кусочков, ранее в рейтинге находящихся на втором месте.
Вернулся в гостиную, чтобы не есть в одиночестве.
— Опять кошмары?
Разговор начал Рон, что примечательно, сначала проглотив кусок индейки, а потом открыв рот...
— Да.
— А что сниться, — с живейшим интересом спросил друг, — опять Тот-кого-нельзя-называть? Или что-то новенькое. В этот раз ты прям сильно кричал. Нам даже заглушку ставить пришлось, чтобы ты остальных не разбудил.
— Да, как обычно.
Сознаваться в новом, совсем глупом сюжете кошмара не хотелось. Так что, хоть какой-то прок от Тёмного Лорда, побудет отмазкой.
— И что там, во сне, происходило? — Рон наклонился, — мне это, Герм говорила, что легче станет, если рассказывать.
— Убил моих родителей.
Уголок губ Рона дёрнулся. Он дернул головой, не стал кривить их в сочувствии или злости на Волан-де-морта.
Остаток завтрака прошёл в тишине.
Гарри повезло больше, он успел раствориться в доме рода Блэк до того, как проснулась миссис Уизли и её желание делать хоть что-то. А вот Рону нет, и его загребли в отряд, состоящий из него и Джинни, добровольцев на уборку в очередной, заваленной всяким пыльным хламом комнате.
А Гарри, закрылся в своей комнате. От одной мысли, что у него действительно своя комната, где только он хозяин и куда не могут ворваться тётя с дядей с очередей порцией претензий, а братец, насилия, становилось очень хорошо и радостно.
Продолжил читать книгу по рунам, не удержавшись и уже сейчас доставая пергамент и начиная делать записи.
***
Настоящее.
1996 год. 1 января.
Лондон. Улица Уайтхолл. Министерство магии.
Отдел тайн. Десятый уровень.
Мужчина с невыразительными чертами лица шёл по длинному коридору без дверей. Эхо его шагов метрономом отдавалось по пространству. Каждые пятнадцать секунд он останавливался. Замирал у нового углубления в стене, за стеклом в котором на постаментах лежали объекты, пронумерованные от А-0 до С-99. Делал пометку в папке, озаглавленной как отчёт от сегодняшней даты. И шёл дальше. Проверка, а здесь был разрешён только визуальный осмотр, длилась не дольше десяти секунд.
Но вот он нарушил порядок, которого до этого пятнадцать лет придерживался.
Остановился у объекта A-98 или же «белой скрижали».
Название давало исчерпывающее описание.
Неизвестный артефакт, представленный куском неизвестного белого материала в форме таблички. Слишком тяжёлый для своего невеликого размера. На нём письмена. Неизвестные, выведенные золотом. И каждый день рисунок меняется.
Каждый день одна из четырёх связанных между собой групп рисунков изменяется.
Исследователи ещё век назад нашли закономерность. У каждой группы есть определённое количество позиций, которые она проходит до того, как сменится следующая. И только четвертая группа символов не разу не повторялась, всё время показывая новый для себя, пускай периодически перекликающиеся с теми что показывали другие три, набор знаков.
Ричард почти всю жизнь работал в Отделе Тайн, и с того момента как его повысили до десятого уровня допуска и перевели в новый отдел, где одной из его обязанностей бала фиксация состояния артефактов из перечня «Особо Опасных», в котором некоторые числились просто от непонимания, а что это такое, это был первый раз, когда что-то поменялось.
Вернее, не поменялось ничего. Все четыре группы символов были идентичны тем, что показала скрижаль вчера. И все четыре дублировали друг друга.
Слабое потустороннее свечение же, которое исходило от белого камня, пропало.
Протокол требовал немедленно остановить обход, выйти из экранированного от магии помещения и сообщить об изменениях.
Встряхнувшись, волшебник быстро зашагал в сторону выхода.
Закрыв тяжёлую дверь, после щелчка последнего засова коснулся палочкой артефакта связи и произнёс:
— Внимание, изменение в показаниях у А-98.
И уже от себя добавил локальную шутку их отдела:
— Закончились силы у нашего таймера конца света, Армагеддон будет в понедельник...