Глава 4.
1996 год. 19 февраля.
Великобритания, Шотландия.
Замок Хогвартс.
Близнецы переглянулись, и не секунды не колеблясь, в унисон взмахнули палочками. Парочка учеников с пуффендуя, седьмой курс, пришедших мстить за младшеньких, слишком расслабившихся из-за отсутствия сопротивления со стороны жертвы, и не ожидавших вмешательства со стороны, замерли безвольно.
Джордж не сдерживал себя, и под полностью одобряющим его поведение взглядом Фреда, хорошенько пнул обоих. Парни упали, что-то пытаясь гневно мычать.
— Львы тоже своих не бросают, — Джордж подошёл к Гарри, помогая подняться.
— Ещё раз такое повториться, и весь ваш барсучий стол в одно прекрасное утро отравиться, — Фред сразу перешел к прямым угрозам, так как даже не подходя, видел, что с его другом все плохо.
— Гарри, Гарри, ты чего это им поддавался, — Джордж покачал головой, за плечи придерживая парня, что едва не путался в собственных ногах.
Они были прекрасно осведомлены о его способностях, и не сомневались, что для него эти два волшебника, пускай и с седьмого курса, не соперники. Ведь на занятиях армии Дамблдора он не раз и не два сражался с ними и по очереди, и когда они объединялись в команду. Надо ли уточнять, что пол в выручай-комнате был всегда чист от пыли и вытирали его их тушками.
Близнецы собирались отвести его в больничное крыло, но Гарри, потихоньку приходящий в себя, нашёл силы на сопротивление.
— Мадам Помфри будет переживать. У меня с собой есть зелья. Всё хорошо.
Когда Гарри достаточно оклемался и с него спали остатки воздействия магии противников, он смог нормально разговаривать.
— Что случилось? Почему ты их не уложил?
— А смысл. Я уже месяц так бегаю. Подумал, что, может они наконец успокоятся, если я дам себя избить пару раз...
— Мерлин Великий, Поттер, о чём ты думаешь! — взорвался Фред. — Идиот! Это же тупое стадо! Им только дай волю, затопчут! Ты наоборот должен силой прижать всех к ногтю.
Гарри только поморщился. Нет. Это не его подход. Он вообще не хочет во всем этом участвовать.
— И куда только остальные смотрят, — Джордж имел ввиду членов армии Дамблдора, которым как-то резко стало плевать, что их лидера пол школы ненавидит.
Но вопрос его был сугубо риторическим. Больше половины ребят покинуло их отряд, после той «подставы», от Гарри, по их мнению, спевшегося с Министерством и Амбридж. А не надо было быть тупыми баранами, игнорирующими второе, правило клуба «вне штаба, следовать указаниям только монеты». Так считали близнецы, так считал Невилл, никому не рассказывающий свою настоящую позицию. Так считал костяк армии директора, не спешащий на публику демонстрировать свою связь с Гарри. Гермиона была единственной кто критиковала его поступок.
— Нормально всё, правда. Все, мне уже лучше. Пара ушибов, ничего серьёзного.
Гарри выдавил из себя улыбку и даже пошёл самостоятельно.
Они уже прилично отошли от места драки. Близнецы были беспечны — коридоры ночью были их вотчиной. А вот Гарри по привычки многих лет старался всегда быть внимательным. Поэтому он первый услышал шаги в конце коридора, откуда они только что пришли и где оставили два тела.
— Ребята, там кто-то идёт.
Близнецы переглянулись. Фред первый вспомнил и обреченно простонал:
— Мы, когда сюда бежали, по пути встретили несколько жабьих головастиков...
Это было завуалированное обозначение членов инспекторской дружины, созданной Амбридж.
— Гарри, ты посиди тут пока, мы быстро!
Прежде чем он успел их остановить, близнецы умчались в ту сторону.
Сначала облокотившись о стену, Гарри быстро понял, что преувеличил «сносность» своего состояния и опустился на пол. Пуффендуйцы били немного, но сильно и зло.
Проверив состоянии сумки, дорастал из неё несколько зелий, что начал постоянно носить с собой. Вообще, он не собирался сегодня встревать в перепалку, но, когда это от него зависело. Он просто читал учебник по рунам, когда на него вышли пуффендуйцы, что мстили за приходившего неделю назад парня, которому сначала досталось от Амбридж, а потом и от Гарри, к которому он пришёл с претензией. Поскольку претензия была оформлена не в письменном, а в кулачном виде, Гарри отклонил её и направил ответную, выбив из парня дух и несколько суставов. Возможно, только возможно, он был слишком груб...
Шаги заставили настороженно поднять голову.
Но это был всего лишь Малфой — его расслабленная версия без костюма и мантии, лишь в белой рубашке.
И этот, в лучах лунного света окутанный белым ореолом, «ангел», подошёл прямо к нему.
— Если ты пришёл позлорадствовать, то мимо кассы, мне даже не обидно, — просипел Гарри, нашедший начищенные до пижонского блеска туфли слизеринца очень интересным зрелищем.
А потом как током ужаленный, уставился на протянутую руку. Холёная, бледная и тонкая, она была противоположностью его собственной и даже как-то не хотелось ещё больше позориться.
Какая изощрённая насмешка... Стоп.
Заставил себя прервать привычную калию мыслей. В последнее время это стало делать заметно легче. Примерно с того момента как он перестал есть в большом зале, наведываясь прямо на кухню. Наверное, это благотворное влияние одиночества.
Малфой, каким бы гавнюком но не был, действительно сейчас просто пытается помочь. Зачем ему это вопрос отдельный. Но так ли это сейчас важно?
И секунды не заняли размышления. Принял протянутую руку. До самого конца ожидал подвоха. Но Малфой действительно просто помог.
— А если бы ты меня слушал, никогда не попал бы в такую ситуацию, — поджав губы, Драко педантично стряхнул с его плеча пыль, своим движением заставляя напрячься.
Гарри никогда ранее не подумал бы, что первым его о готовящихся активных нападках предупредит именно этот слизеринец. Но так и случилось... Малфой не только предупредил, но и предложил несколько вариантов, как этого избежать.
— Да-да, возможно, — закатил глаза, — теперь до конца учебного года напоминать будешь?
— Может быть, посмотрим. Ты главное доживи. А то с твоим рвением влипать во всякое, простите мой французский, merde, закрадываются сомнения в твоей жизнеспособности.
Фыркнул на такое смешное заявление — с ним уже столько всего произошло, что едва ли найдется что-то, что его подкосит. Гарри встрепенулся.
— Ты чего тут делаешь?
— Твою шкуру спасаю. Если ты думаешь, что это были единственные, кто хотел сегодня тебе найти, то ошибаешься, — Драко самодовольно улыбнулся.
А потом его взгляд упал на руку, что он не так давно отпустил. Гарри оставалось только гадать, почему это настолько сильно повлияло на настроение Малфоя. Но он моментально посерьезнел и резко сказал:
— Пошли на астрономическую башню.
— Что? Зачем?
— Ты хочешь, чтобы я наложил на тебя «империо»?
Не став утонять, что у него вроде как неплохо получается противостоять этому заклинанию, Гарри молча кивнул, и пошёл вслед за необычно ведущим себя Драко. В любом случае, палочка у него с собой и, если что, он уже не будет себя сдерживать. Да и, усмехнулся своим мыслям, Драко не из тех, кто прямолинеен. Если бы это была ловушка, едва ли он сам взялся провожать до неё.
Они поднялись на самую высокую башню в школе. Гарри этот подъем дался тяжелее, чем он предполагал. Но будь он проклят, если проявит слабость перед слизеринцем.
Драко не стал что-то сразу объяснять. Уселся на самый край, свесив ноги и придерживаясь за перила. Гарри напряг память, пытаясь понять, есть ли какие-то заклинания полёта, которыми он сможет воспользоваться, если его сейчас столкнут. Одновременно с этим не спеша опустился рядом. Так, чтобы если уж не оказать сопротивления, то утянуть Драко с собой.
— Здесь нет ни одного портрета. И призраки сюда не подниматься.
— И никто не найдет, по крайней мере быстро, чей-нибудь труп, — пробормотал себе под нос, но достаточно громко, чтобы Драко его услышал и как-то странно улыбнулся.
— Такой ты мне нравишься куда больше. Уж не знаю, что ты сделал, но продолжай в том же духе.
Гарри не успел спросить, что тот имеет в виду. Только поднял голову, успевая заметить в серых глазах, подсвеченных лунным светом, нотки странной эмоции, прежде чем Драко поднял свою руку:
— Видишь какой славный набор колечек?
Гарри моргнул несколько раз, силясь понять, в какой момент сознание Драко помутилось настолько сильно. Малфой ему совершенно не помогал, продолжая.
— Нет никого из взрослых и разумных волшебников, кто не носил бы такие кольца. Знаешь, — Драко вдруг беззаботно улыбнулся, — я вот очень боюсь что-либо забыть.
Почему-то эти слова особенно сильно въелись в мысли. Гарри наклонил голову к плечу, рассматривая и свои кольца. Одно из них часто оставляло ожёг на его пальце. Намек Драко был даже слишком прозрачен...
— И как они действуют?
Драко беззаботно болтала ногами. Рядом с побитым не только жизнью, но и некоторыми волшебниками, Гарри он смотрелся особенно свежо и довольно.
— Если кто-то в радиусе двадцати футов от тебя применяет заклинание забвения, кольцо оставляет на пальце ожёг, чтобы ты точно обратил на это внимание. У тебя такого не было? — Драко задумчиво смотрит на его пальцы.
— Нет, — лож срывается с губ естественно и непринуждённо.
Как будто Гарри врёт каждый день. И в первую очередь самому себе, сохраняя спокойствие и не задумываясь о том, что это значит.
Мешанина из мыслей особенно тяжким грузом оседает в голове. Гарри не знает, что ему сделать, чтобы сохранить лицо. Но кажется, в этом нет необходимости.
Драко, более сосредоточенный, первый слышит торопливые шаги по кованной лестнице и поднимается. Ещё раз протягивает руку, но в этот раз поздно.
На площадке башни появляются друзья Гарри и он не решается при них принять помощь их общего врага. Сглотнув вязкий ком, вместе с сдавливающем горло страхом, переводит взгляд на лица друзей. Всего на миг они кажется более ожесточенными, чем на самом деле.
— Хорёк, что тебе надо от Гарри? — Рон и не думает выбирать выражения.
— Уже ухожу, Уизли, уже ухожу, — Драко смеётся, легко и непринуждённо поднимая руки в жесте миролюбия и мира.
И просто уходит. Не вступая в свою любимую словесную перепалку с более слабым в плане красноречия противником.
Гермиона первая подходит к всё ещё сидящему в прострации Гарри.
— Ты в норме? Я узнала у близнецов, что на тебя опять напали, — она недовольна.
И Гарри понимает её чувства. Она много раз просила его не ходить в одиночестве. Но он никогда её не слушал. Он не хотел подвергать и друзей возможной опасности от нападок. Поэтому старательно избегал их.
— Да, всего пару синяков, даже не больно.
Улыбнулся, украдкой смаргивая слёзы, что набежали на глаза в тот момент, когда палец отозвался фантомной болью от ожога, при взгляде на палочку Гермионы, что она достала для создания просто «люмуса».
Он бы очень хотел это обдумать, но почему-то просто не получалось поверить, что его друзья могут навредить ему. Это же бред. Бред.
1996 год. 17 июня.
Великобритания, Шотландия, Замок Хогвартс.
Кабинет ныне числящееся директором школы Долорес Амбридж.
Гарри безучастно смотрел на нависающею над ним Амбридж.
Ещё пару месяцев назад он бы яростно сопротивлялся. Беспокоился за друзей, сейчас под конвоем слизеринцев из инспекционной дружины стоящих в этом же кабинете.
Но сейчас ему надо было спасти Сириуса, и, если он не придумает как заставить Жабу отпустить его, ему придется прибегнуть к её методам и начать угрожать непростительными. Откуда-то в нём появилась уверенность, что он сможет их использовать.
Пока женщина увещевала его по-хорошему рассказать о «секретном оружие Дамблдора», Гарри только бродил взглядом по окружению, продумывая план действий.
Щёку пронзила боль. Вторую. Ещё удар. Но он никак не реагировал. Его всё достало. Он очень устал, и ещё тратить силы на злость... Нет, их надо беречь, чтобы помочь Сириусу.
За несколько секунд до того, как Амбридж подошла к нему, после того как символично перевернула фотографию министра на своём столе, и Гарри ударил её ногой по коленям, Гермиона неожиданно крикнула:
— Гарри! Скажи ей или я скажу!
— Что? — розовая Жаба уставилась на девочку своими мерзкими, мелкими глазенками.
— О секретном оружии Директора, что он скрывает в школе!
Гарри совершенно не понимал, что задумала его подруга. Но он доверял ей и её интеллекту. И если она придумала способ как им обойтись без массовой драки и поднятия шумихи, он только за...
Заебись, ты гений, Гермиона! Гарри не мог скрыть своей взволнованной-радости, когда они оказались в Запретном лесу. Он, Гермиона и Амбридж. И больше никого... Пообещав себе позже хорошенько отблагодарить Герми, он неожиданно понял, где они оказались. Ох-хо, а Гермиона оказалась ещё более коварной и привела их прямо к «родственнику» Хагрида.
Но произошло нечто более «ужасное»!
На их копошение вышли кентавры. И им не понравился акт удушения, в исполнении Амбридж.
Грозное ржание сопровождало это короткое и обреченное для волшебницы сражение.
Гарри невзначай встал за спиной Гермоны, так, чтобы она не заметила нескрываемого наслаждения на его лице. О да, Жабу ждёт что-то фееричное. И незачем Гермоне знать, что, когда он тревожно говорит о своей пугающей схожести с Волан-де-мортом, имеет ввиду нечто более значимое и страшное, чем умение говорить со змеями. Например, пускай и редкое, но такое сладкое наслаждение от насилия.
Но времени досмотреть шоу до конца не было. Им надо было поспешить в Министерство.
1996 год. 18 июня.
Министерство магии Великобритании.
Комната смерти.
— Голос, что он говорит?
— Нет никакого голоса, Гарри!
Его одёрнули, оттаскивая от притягательной и в тоже время наводящей ужас арки, проход в которой был затянут пеленой, что расступалась, стоило только протянуть руку навстречу.
— Идёмте отсюда!
— Я тоже их слышу, — рядом стоящая Палумна, как и он сам, была зачарована этим местом, — они кричат. Они молят. Они...
Гарри тревожно посмотрел на девушку, с трудом отрываясь от арки. Что она имеет в виду? Голос всего один. Он говорит на незнакомом языке, и он тихо нашептывает что-то призывное, мелодичное.
Гарри не смог больше противиться этому наваждению, и вырвался из хватки Гермионы. В два шага преодолел расстояние между ним и загадочной аркой из черного камня. Прикоснулся к своду.
Дальше на него внимания не обращали. Кто-то крикнул. Сверху к ним спикировали темные облака.
Началась паника. Но Гарри полностью абстрагировался от мира вокруг. Его вниманием завладел ставший отчетливым голос в голове. Незнакомое наречие убаюкивало, успокаивало. Оно точно не причинит ему вреда. Он поможет. Он поддержит. Он поймет и простит всё. Ему всего лишь надо протянуть руку... И помочь! Помочь дымчатому силуэту, что с каждой секундой становился для него все очевиднее среди клубов белесого тумана в арке.
На них обрушился поток черного дыма. Заметались тени. Но даже среди этого хаоса Гарри отчетливо видел арку и того, кто стоял в ней.
Он почти уверен, что смог бы схватиться за протягиваемую ему руку, но всё резко прекратилось, а голос Люциуса Малфоя, прозвучавший рядом, отрезвил не хуже ушату холодной воды с утра в доме Дурслей, когда он не спешил просыпаться.
Гарри тут же развернулся, выхватывая палочку, чуть не роняя пророчество, не замечая, как по руке, до этого лежащей на камне арки, быстро скользит тонкой змеёй темный жгут потусторонней силы, впитывающееся в кожу и по венам поднимающейся выше.
Анализировать боль, пронзившею на миг руку времени просто не было.
Ситуация была на грани критичной. Это только кажется, что армия Дамблдора может что-то противопоставить боевикам Пожирателям. Каждый из его друзей сейчас был взят в заложники. Люциус подошёл к нему, и он не был неправ в своей вольготности. Фактически, они уже победили.
Есть вариант, попрощаться с друзьями чьи жизни не так важны, как победа в войне, но, Гарри не такой. И он никогда не предаст близких людей.
— Неужели ты и правда думал, что эти дети смогут выстоять против нас?
Люциус коротко улыбается, осматривая заложников. Особенно заостряет внимание на рыжих головах. Довольно цокает, и протягивает руку, спокойно говоря:
— Выбор у тебя весьма, и весьма простой. Отдай мне это пророчество, сейчас. Или твои друзья умрут.
Гарри колеблется. А потом ему вдруг становиться тошно от себя самого, и он быстро, не давая себе шанса передумать, протягивает стеклянный шар, в котором таиться пророчество.
Люциус щуриться, наслаждаясь победой. Гарри начинает подташнивать от его вида. А ещё руки чешутся схватиться за палочку. Но он давит это желание в зародыше — он не имеет права рисковать жизнями друзей. Это будет очень глупо...
— Отойди от моего крестника, — вместе с этой фразой от внезапно трансгрессировавшего сюда Сириуса прилетело неизвестное заклинание, что с треском врезалось в моментально возникший вокруг Малфоя защитный купол.
Тот выстоял меньше секунды, пойдя большими трещинными, сквозь которые просачивалось на редкость целеустремлённое заклинание. Конечно Лорд Малфой не ждал, пока оно доберется до него. Несколько не удивлённый, что Блэк сразу начал с арсенала особенно незаконных темных заклинаний, Малфой вывел палочкой несколько символов, разбивая проклятие.
Это всё не заняло и трёх секунд. Сириус тут же бросил Малфоя и подскочил к Гарри, помогая ему укрыться за аркой, вместе с тем отправляя в спину Люциуса «домашнюю заготовку рода Блэк», созданную заранее и не требующею обычно длинного речитатива. На этом участие Лорда Малфоя в сражении было законченно и ему вообще-то потребовалась срочная госпитализация. Но этим заниматься было некому и некогда: появившейся очень вовремя орден Феникса почти в полном составе отвлек ПСов.
— Гарри, забирай остальных и уходите отсюда!
Короткий взгляд в сторону спрятавшихся друзей, и Гарри жестко отвечает:
— Нет. Я останусь с тобой.
Сириус смотрит на него с бессильной горечью, но резко кивает, и разворачивается к двум Пожирателям, что поднялись к ним.
Гарри легко включается в завязавшейся бой. Кровь кипит странным азартом. Заклинания выходя особенно легко, даже те, что он бы хотел сохранить в секрете как то, что он умеет. Редкие, но четкие уроки от Сириуса сейчас, когда они стоят бок о бок, вспоминаются быстро, как собственное имя. И вот уже один из ПСов падает замертво. Проклятия дома Блэков не щадят никого.
Когда оба врага повержены, Сириус победно улыбается. Гарри ловит на себе его гордый взгляд. На сердце становиться так тепло, что он готов поклясться, убьет кого угодно и в каких угодно количествах, чтобы заслужить это ещё раз. А потом с боку раздается крик:
— «Авада кедавра»!
Сириус не успевает убрать улыбку. И она так и застывает на ставшем посмертной маской лице. Тело пошатывается и падает в сторону арки, туман жадно поглощает его. В Гарри что-то перещёлкивает.
Он смотрит на безумно довольно скалящеюся Беллатрикс. Разрывается между желанием попытаться удержать Сириуса и сразу броситься к убийце.
Его кто-то хватает. Удерживает.
Но он не думает об этом. Из головы пропало всё, каждое сомнение, каждая идея. Всё, кроме одной женщины, сейчас подмигивающей и неспешно скрывающейся за поворотом стены из черного камня.
Мысль, что она сейчас уйдёт, придает силы и Гарри вырывается из хватки Люпина. Убегая в неизвестность, следом за Ведьмой.
Беллатрикс заливалась безумным смехом, что отражался от покатых стен атриума, до которого они добрались, и расходился вокруг, со всех сторон окружая Гарри. Но его ничего не трогало. Лишь одно чувство владело им, и он не будет медлить.
Нечто тёмное, всё это время копившиеся где-то под сердцем, вырывалось на волю, и получив свободу, стёрло всякие границы разума, захлёстывая его и подавляя тихий голос моральных норм, до этого тяжёлыми цепями сковывающие его сущность.
Не задумываясь, вскинул палочку:
— «Круцио»!
С страшным, неестественным наслаждением смотрит, как женская фигура складывается, падая как подкошенная. Ведьма корчиться на полу. Гарри наблюдает, не мигая, сжимает палочку крепче.
Не успел истошный крик оборваться, превращаясь в хрип от сорванных голосовых связок, а палочка Гарри, тонко уловившего изменения вокруг, уже искала следующую цель.
Волан-де-морт, только-только материализовавшейся в атриуме, был вынужден проглотить заготовленную фразу, заменяя её кастом защитного заклинания. Только тот, кто не углублялся в тернии черной магии наивно полагает что способов защититься от трёх непростительных нет. Все же остальные тихо помалкиваю, потому что понимают, за любой из способов грозить уютная, одиночная камера в подвалах Азкабана.
Но силы изначально были неравны. Пускай и сработал эффект неожиданности, одного его было недостаточно.
Зелёные всполохи бессильно сползли на пол, капая и искрясь, с шипением концентрированная злоба, обращённая в магию, прожигала камень. Но Волан-де-морту это было словно пшик.
Осыпались амулеты, принявшие на себя отведённую атаку, тёмный волшебник хорошо подготовился, прежде чем ступить в сердце врага, выгребая самые ценные артефакты из своих и союзнических сейфов и схронов. И это себя полностью оправдывало. Он хлестко взмахнул палочкой, и проклятие четко угодило в не успевшего даже подумать о сопротивлении Гарри. Спала от неминуемой смерти только садистская натура Тома, что не был намерен так просто с ним покончить.
— Глупо было приходить сюда сегодня, Том.
Гарри до рези в глазах всмотрелся в появившегося Директора, пытаясь найти в том спасение. Ком крика встал в горле. Тёмная магия прожигала ногу. Жадно пожирало проклятие плоть, уже добравшись до кости и не собираясь останавливаться. Но он терпел, не решаясь прервать сосредоточенного Дамблдор и его оппонента. Маги были пугающие. Пространство вокруг гудело от собираемой и концентрируемой силы.
Гарри и Беллатрикс были едины в своём порыве: искалеченные, терпящие боль или её отголоски, они жались к стенам, стараясь не попасть под сминающие всё катки абсолютного магического превосходства своих лидеров.
Их собственный бой казался детской вознёй, как и «мелкое разногласие». Сейчас тут схлестнуться две стихии и горе тем, кто будет в радиусе этого боя – походя на атомы расщепят и не заметят.
— О нет, — шипяще рассмеялся Волан-де-морт, распрямляющейся во весь рост и свысока смотрящий змеиными глазами на Волшебника напротив, — это только твоя ошибка, старик.
Гарри тихо заскулил, впрочем, не далеко от него ушла и ведьма дома Блэк, давно не прессуемая таким напором. В последний раз она видела нечто подобное у прадедушки, пережившего почти всех из своего поколения.
И только боль в ноге и холодный камень стены за спиной не давали Гарри потерять сознание. Магия двух волшебников мешала дышать, а ведь это они ещё не начали колдовать!
Что делать Гарри не знал, в школе им не преподавали технику безопасности при магическом шторме и оставалось только одно: вспоминать молитвы простых людей. Авось, кто откликнется.
Беллатрикс молитв не знала, зато знала, что при таких ситуациях следует — бежать, идти, ползти или лежать в сторону как можно дальше от происходящего.
Камином она пользоваться не рискнула. Сейчас это опасно. Сбойнёт чего, и будут её собирать по маленьким частям. Зато ничего не мешало её тихо похихикивая, радуясь за восстановившего былую мощь Господина, потихоньку отползать в сторону, старательно прячась от двух магов за широкими колоннами атриума. В целом, не особо лучше, но хотя бы шальное заклинание есть шанс пережить.
Гарри был внимательным и сообразительным мальчиком. Заметив манёвр более сведущей в этом деле Ведьмы он поспешил его повторить. Или хотя бы попытаться. Нога, до самого колена уже сожранная проклятием, не добавляла скорости. Хорошо ещё в крови было достаточно адреналина и прочих гормонов, теперь успешно мешающих мозгу сосредоточиться на растекающейся от раны боли.
Нервы у Волан-де-морта сдали раньше, чем у внешне невозмутимого Дамблдора. И он первым вскинул палочку, извергая из неё поток пламени.
Гарри не успел укрыться. Спину обожгло огнём. Он ругался, ронял тут же испаряющиеся слёзы на пол, но продолжал упорно отползать в сторону свода арки камина.
Альбус ответил простым щитом, сквозь плёнку которого в сторону тёмного мага вырвались тонкие стрелы атакующих заклинаний. Акустический удар, от встречи этих проклятий с защитой уже Волан-де-морта, оглушил Гарри, потерявшего ориентацию в пространстве и надежду на спасение.
Он уже успел попрощаться с жизнью и закрыть глаза, которые жгло жаром, когда невидимые силы подхватили его тушку и небрежно зашвырнули в угол у самого дальнего от сражения камина. На сломанные при приземлении кости Гарри внимания не обращал, благодаря Директора, вспомнившего о нерадивом ученике и потратившего долю секунды на обеспечение его потенциального выживания.
А вот Биллатрикс повезло меньше, Гарри припомнил, что в последний раз тёмная копан волос попадалась на глаза в изрядно подпалённом виде, в попытке укрыться щитом.
Едва ли «протего» сейчас поможет... Попытался припомнить какие ещё чары он знает, что могли бы пригодиться в этой ситуации. Одновременно с этим достал палочку и наложил на себя заклинание обезболивания. Вид на слезающею от ожогов кожу не добавлял желания жить совсем, а представлять, что стало со спиной не хотелось совсем. Следом легли очищающие чары, помирать, так красивым. Единственным плюсом Гарри видел то, что проклятие Волан-де-морта смыло вместе со слоем плоти им пожираемым и следом пламя хорошенько прижгло культю ноги.
А могут ли волшебники восстанавливать конечности, или ему придаться подсмотреть рецептик супчика у Хвоста и в срочном порядке искать себе слугу и врага помельче, чтобы отсутствие ноги не помешало получить его кровь – мелькнула и тут же пропала предательская мысль, полная паники. Как это с ним периодически происходило, в моменты сильного эмоционального потрясения Гарри забывал о вдолбленных Дурслями и подкрепляемых миром магическим паттернах поведения и из подсознания вылезала неприглядная сторона его личности. И вот её было плевать на общественное одобрение, она хотела жить!
Обдумать больше ничего Гарри не успел. По ушам ударил особенно гулкий удар сжатого воздуха, что волной разошёлся от сражающихся волшебников, и он потерял сознание.
Очнулся он увы не на больничной койке. Всё тут же в атриуме, искорёженном до неузнаваемости.
Над ним деловито склонился профессор Дамблдор, выглядящий только самою малость уставшим.
Прокряхтев что-то невнятное, Директор указал палочкой на его ногу. Прежде чем Гарри успел ужаснуться, ведь по колено она просто отсутствовала, его окутало заклинание. И он воочию увидел, как кость восстанавливается, нарастает новая плоть и кожа.
Гарри прижал руку к лицу, а когда понял, что этого недостаточно, прикусил её, лишь бы сдержать крик.
— Ты как, мальчик мой?
Терпеливо подождав, пока всё закончиться, а Гарри ещё и немного отдышится, Альбус улыбнулся и тепло посмотрел поверх половинок очков.
Тело не верило, что нога снова есть, всё ещё помня об её отсутствие. Поэтому поднялся Гарри неуверенно. Он хотел что-то сказать, ещё о большем хотелось спросить волшебника, что весь год избегал его как чумы. Но он не успел. В миг тихий атриум наводнил многоголосый гул налетевших не пойми откуда волшебников и волшебниц. И громче всего раздавались вопли Министра.
Гарри больше ничего не может сделать. Он в очередной раз теряет сознание, оседая в руках Директора.
***
Зыбкая тьма окутывает его полностью. Тут нет холода или жара. Тут только страх и горечь потери близкого человека. Единственного по-настоящему родного в этом мире. И теперь его нет. Только он, один против всего мира.
Почему-то не получается воспринимать друзей как близких. Что-то внутри отчаянно противиться. Настолько отчаянно, что на его руке однажды утром было выцарапано ногтями «ложь». Тогда он просто забил на это. Как и на очень многое в своей жизни.
Гарри не видит ничего. А потом и собственные мысли обрываются, освобождая место очень знакомому, такому родному голосу, говорящему на совершенно чуждом слуху языке.