Глава XIX. Тонкая грань
Элина
Я проснулась не сразу. Сначала было ощущение тёплого воздуха, чужого, не моего. Потом запах. Кофе и апельсина. И только после этого я открыла глаза.
Потолок был незнакомым. Светлым. В этой комнате мне не доводилось бывать. Я повернула голову и поняла, где нахожусь. В постели Кристиано.
Рядом было пусто. Простыня холоднее с его стороны, будто он ушёл уже давно, стараясь не разбудить меня. Я приподнялась на локтях и только тогда заметила тумбочку.
Завтрак. Аккуратно, почти слишком аккуратно расставленный. Стакан свежевыжатого апельсинового сока, круассан, ещё тёплый, и таблетка. Под таблеткой лежала записка.
Я взяла её первой.
«Обезболивающее. На всякий случай».
Ни подписи, ни лишних слов. Это было так в его стиле, что я невольно улыбнулась. Тепло, тихо, без пафоса. Забота, которую не нужно объяснять.
Я медленно села, прислушиваясь к себе. Тело отзывалось непривычной тяжестью и лёгкой болью. Не острой, не пугающей, а такой, которая напоминает о произошедшем. Я знала, откуда она, и не пыталась от неё отстраниться.
Вчера мне было больно. Да. Я это помнила слишком хорошо. Но странным образом в этой боли не было сожаления.
Я сделала глоток сока. Он был холодным, кислым, бодрящим. Живым. Как будто возвращал меня в реальность после сна, который оказался настоящим.
Мысли сами потянулись назад, к ночи. К его рукам. К напряжению в его плечах. К тому моменту, когда он вдруг замер, посмотрел на меня и в его глазах мелькнул испуг. Настоящий, не сыгранный. Он боялся сделать мне больно сильнее, чем боялся собственного желания.
Этот взгляд почему-то застрял во мне глубже всего остального.
Я вспомнила, как он спрашивал, всё ли хорошо, слишком часто, почти шёпотом. Как сдерживал себя. Как будто шёл по тонкому льду.
Я не жалею, повторила я про себя. Ни о чём.
Боль была частью этого. Не ошибкой, не наказанием, а границей, через которую мы прошли вместе. И, возможно, именно поэтому он ушёл так тихо утром. Оставил завтрак. Таблетку. Записку.
Я отломила кусочек круассана и улыбнулась снова. Уже без смущения.
В его отсутствии было что-то очень личное. Он не исчез. Он просто дал мне проснуться одной. С мыслями. С телом. С правом всё почувствовать и всё принять.
Я поставила стакан обратно на тумбочку и на несколько секунд закрыла глаза. В комнате было тихо. Не гнетуще, не пусто. Та тишина, в которой слышно собственное дыхание и где мысли не разбегаются, а выстраиваются в очередь.