Любовь

Дворец Эр-Риха, высеченный из золотистого песчаника, возвышался среди бескрайних дюн, словно драгоценный камень в короне пустыни. Принц Пак Чимин, единственный омега в королевской семье, с детства знал: его судьба предопределена. Он — дипломатическая ценность, драгоценность, которую подобающим образом обменяют на мирный договор или торговый путь с подходящей династией.

Его жизнь была подобна жизни прекрасного соловья в золочёной клетке. Утренние ритуалы, уроки этикета, выбор благовоний, шёлк, что ласкал кожу, — всё было пропитано ожиданием. Но не своим. Ожиданием того, кого выберет совет отца.

Чтобы хоть ненадолго забыть о гнетущей духоте покоев, Чимин часто сбегал в сокровенное место — старый внутренний сад, куда не доносился шум большого двора. Там, под сенью высохшей акации, он слушал песню ветра.

Однажды, спасаясь от полуденного зноя, он наткнулся там на незнакомца. Тот сидел, прислонившись к стволу дерева, и, судя по одежде, был обычным купцом или странником: простой, но дорогой халат цвета индиго, перехваченный кожаным поясом, тёмные волосы, спадающие на глаза, и руки, покрытые тонкой паутиной дорожной пыли.

— Это частные владения, — тихо сказал Чимин, кутаясь в лёгкий шарф.

Незнакомец поднял голову. Чимин почувствовал это раньше, чем увидел: глубокий, спокойный взгляд тёмных глаз, от которого по позвоночнику пробежала предательская дрожь. Альфа. Сильный, но… странно сдержанный. В нём не было той давящей напористости, к которой Чимин привык на официальных приёмах.

— Простите, господин, — голос незнакомца оказался низким, с хрипотцой, словно сам ветер пустыни обрёл речь. — Я искал тень и не хотел нарушать покой. Меня зовут Чон.

Он не назвал титулов, не поклонился подобострастно. Он просто посмотрел на Чимина, и в этом взгляде не было расчёта, присущего всем, кто знал, что перед ними принц-омега. Там было лишь искреннее восхищение красотой, застигнутой в тени старого дерева.

Чимин, затаив дыхание, назвал вымышленное имя.

Это стало их тайной. Каждый день после заката, когда жара спадала, они встречались в саду. «Чон» рассказывал о далёких землях, о том, как океан лижет берега чужих королевств, о городах, где дома касаются облаков, и о лесах, где деревья выше пустынных башен. Чимин слушал, впитывая каждое слово, чувствуя себя не драгоценностью на полке, а живым человеком.