Цена Господина
В доме Чонов действовал негласный, но строжайший закон: омеги-слуги обязаны носить подавители. Это было правилом гигиены, порядка и, как говорили старые тетушки, «сохранения морального облика семьи». Для Чимина, который поступил в особняк три года назад, эти таблетки были спасением. Без них его сущность, истощенная тяжелой работой и вечным недоеданием, все равно не представляла интереса для альф, но подавители давали иллюзию безопасности.
Чон Чонгук, наследник состояния, вернулся в особняк неожиданно. Вместо запланированного года учебы за границей он приехал через три месяца. Говорили, что не ужился с тамошними преподавателями или, по слухам, подрался с каким-то важным альфой из-за девушки. Чимину не было до этого дела. Его дело было маленькое: убирать комнаты, менять белье, следить, чтобы в кувшине для умывания всегда была свежая вода.
Впервые он столкнулся с молодым господином в библиотеке. Чимин вытирал пыль с корешков старых фолиантов, когда дверь распахнулась без стука. Чонгук был выше, чем казалось на фотографиях в холле. Широкоплечий, с тяжелым взглядом исподлобья и запахом альфы, который даже сквозь подавители заставил Чимина инстинктивно вжаться в стеллаж.
- Ты кто? - спросил Чонгук, разглядывая его форму слуги.
- П-Пак Чимин, господин. Новый слуга, - Чимин поклонился, чувствуя, как дрожат колени. Запах Чонгука был терпким, древесным, с нотками озона — так пахнет гроза.
Чонгук кивнул и потерял к нему интерес. Он прошел к столу, взял какую-то книгу и ушел, даже не закрыв за собой дверь. Чимин выдохнул.
Прошел месяц. Чонгук, казалось, не замечал прислугу. Он был погружен в себя, тренировался в саду, допоздна сидел в кабинете отца. Чимин же старался лишний раз не попадаться ему на глаза. Но случайности преследовали его.
То Чонгуку не нравилось, как пахнет его подушка хотя Чимин стирал наволочки с лавандой, как и все остальные. То он замечал, что Чимин ставит чай ровно в семь утра, и если опаздывал на минуту, кабинет наполнялся гнетущей тишиной. Чимин научился быть невидимым, но Чонгук, обладающий звериным чутьем альфы, всегда знал, где он находится.
Однажды вечером Чимин почувствовал себя плохо. Голова раскалывалась, а внизу живота тянуло знакомой, но давно забытой болью. Он заперся в своей каморке, принял двойную дозу подавителей и попытался уснуть. Но организм, ослабленный и истощенный, дал сбой. Утром он понял, что опаздывает, и, кое-как умывшись, побрел в кабинет Чонгука подавать завтрак.