Цветок у императора

Чимин знал, что его судьба — быть красивой вещью. Сын обедневшего графа-омеги, он с детства слышал только одно: «Ты поправишь наше положение». Его голос был подобен меду, а танец заставлял плакать даже каменных стражей. И когда император Чон Чонгук, молодой и безжалостный альфа, захвативший трон в кровавой усобице, объявил набор в свой гарем, совет графства без колебаний выбрал Чимина.

— Ты понравишься ему, — сказал отец, отводя взгляд. — Твоя задача — родить наследника.

Чимин не ответил. Он видел портреты императора: чёрные волосы, глаза, горящие сталью, тяжёлая корона, давящая на брови. Говорили, что Чонгук казнил предыдущего правителя лично, перерезав ему горло прямо в тронном зале. Говорили, что он не терпит слабости и ссылает наложниц, которые ему надоедают, в ледяные башни на границе.

Золотая клетка захлопнулась, когда карета въехала в ворота Изумрудного дворца.

***

Первая встреча оказалась хуже, чем Чимин представлял.

Император Чонгук был молод — на удивление молод. Красив той опасной, режущей глаз красотой: острые скулы, полные губы, хищный изгиб бровей. Он сидел на троне, перебирая чётки, и даже не поднял головы, когда Чимина ввели.

— Пак Чимин, — сухо перечислил церемониймейстер. — Возраст девятнадцать лет. Омега. Танец с веером, вокал.

— Не надо. — Голос Чонгука оказался низким, бархатистым, но без единой ноты тепла. Он наконец поднял глаза. — Подойди.

Чимин заставил себя сделать шаг, второй, третий. Запах императора ударил в нос — холодный лес, грозовая туча и сталь. Ни капли сладости, только власть и опасность.

— Красив, — равнодушно протянул Чонгук, словно оценивал скаковую лошадь. — Отправьте его в Восточный флигель. И скажите надзирательницам: никаких особых привилегий.

Он отвернулся, и Чимин понял: его сочли очередной игрушкой, которую даже не хочется распаковывать. Сердце ухнуло в пятки. Он не боялся императора, он боялся оказаться пустым местом. Быть забытой вещью — хуже, чем быть проданной.

****

Месяц во дворце превратился в череду серых дней. Чимин учил этикет, шил, молчал. Другие наложницы (бета и несколько омег) шушукались за его спиной: «Слышали, император предпочитает боевых омег с характером», «Этого скоро вышлют, он слишком тихий».

Но Чимин не был тихим. Он был умным.