Трудные дни альфы
Беременность Чимина протекала непросто. Как омега, он был невероятно чувствителен к запахам с самых первых недель, и даже любимый сандаловый древесный аромат Чонгука, который раньше дарил успокоение, теперь иногда вызывал приступы тошноты. Чонгуку пришлось сменить гель для душа на нейтральный, без отдушек, и на время перестать пользоваться парфюмом.
Альфа относился к этому с пониманием, хотя по ночам, когда Чимин спал, Чонгук иногда тихо заходил в гардеробную, чтобы просто вдохнуть запах своей любимой туалетной воды, скучая по привычной близости.
Физически Чимин чувствовал себя разбито. Его постоянно клонило в сон. Если в первой половине дня у него был продюсерский центр и запись вокала, то после обеда силы покидали его. Чонгук, который всегда был занят постановкой танцев и съемками, подстроил свой график так, чтобы забирать мужа из студии. В машине Чимин почти всегда вырубался, свернувшись калачиком на заднем сиденье, а Чонгук смотрел на него в зеркало заднего вида, чувствуя, как внутри все сжимается от умиления и желания защищать.
Из-за гормонов Чимин стал очень плаксивым. Он мог расплакаться из-за красивой музыки в фильме, из-за того, что увидел щенка на улице, или из-за того, что Чонгук слишком рано уехал на тренировку. Но хуже всего были скачки настроения. Ему казалось, что он теряет контроль над собой — над своим телом и эмоциями. Иногда его накрывала глубокая тревога: "А справлюсь ли я? А буду ли я хорошим родителем?".
Чонгук научился чувствовать эти моменты. Он просто подходил, садился рядом и выпускал свой успокаивающий альфа-феромон, обволакивая Чимина, как невидимым одеялом. Он ничего не говорил, просто брал за руку или прижимал к себе, позволяя выплакаться. Для Чимина эти минуты были единственным якорем, который удерживал его в реальности, когда внутренний мир казался хаосом.
К середине срока, когда живот уже заметно округлился, у Чимина проснулся зверский аппетит. То, что раньше было строгим чек-листом питания для артиста, превратилось в настоящую гастрономическую вакханалию. Посреди ночи он мог разбудить Чонгука и сквозь слезы сказать, что ему нужна кимчи с грушами и шоколадное мороженое. Чонгук, который души не чаял в своем омеге, послушно ехал в круглосуточный магазин. Он никогда не ворчал, хотя однажды, вернувшись с тремя пакетами, застал Чимина спящим на диване с открытой пачкой чипсов.