Желторотик в кротовой норе

– Анна Сергеевна! Очнитесь! Вы поняли, что я вам сказал?

Учительница вздрогнула.

– Вы ничего не запомнили, так ведь? – Григорий Нестерович вздохнул с нескрываемым раздражением и, возложив свои ладони девушке не плечи, медленно проговорил: – Я не хочу подвергать вас опасности. Я уже и без того натворил глупостей и вовлёк в это вас, за что искренне прошу меня просить. Пожалуйста, доверьтесь мне в последний раз и сделайте всё, как я скажу. У нас мало времени на продумывание плана, поэтому я всё сделаю сам, вас же молю не сотворить себе неприятностей в моё отсутствие. Сейчас я помогу снять вам половицу, и вы спрячетесь там и не будете издавать ни звука; если услышите шаги – закройте себе рот тряпками и постарайтесь не дышать, вас не должны обнаружить. Мы выставим всё так, будто это Горин перерезал новичку горло в попытке сбежать, но судьба распорядилась иначе и в скором времени его жизнь оборвал сердечный приступ. Я выставлю, – поправил себя молодой человек. – Я проберусь в архив и вернусь вместе с главными: чем больше внимания к нам, тем мы будем более незаметными. Вы поймёте, что это я. Я постучу каблуком по половице, под которой вы будете прятаться, ровно четыре раза, чтобы вы чувствовали себе спокойнее. А потом... я скажу, когда мы сможем бежать.

Кленовская мёрзла и тряслась от озноба, быстро моргая и стараясь не заплакать. Она отчаянно делала вид, будто внимала каждому слову своего спутника, но в её голове все его речи складывались не более чем в отдельные звуки и отдавались эхом в ушах. Губы её дрожали, уголки опускались вниз, к подбородку, а брови взмывали вверх, от чего на лбу проявлялись морщинки.

– Всё будет хорошо, – медленно произнёс Гриша, глядя девушке прямо в глаза, но она слышала только булькание, которое сопровождало открытие его рта. – Я во всём виноват, держите это в своей голове. Вы ни к чему не причастны. Как только мы вернёмся домой, вы забудете это как страшный сон.

Хотелось бы, чтобы это было именно так.

– Вы меня убьёте?...

Стрелков округлил глаза.

– Меня тошнит от вашей глупости, я должен был ехать один! – он вскинул руки и отвернулся от учительницы. – Столько вожусь и всё без толку! Вы же ни черта не поняли! – фельдшер закрыл лицо руками. – Господи, как я скучаю по своим гениальным жабам, они хотя бы слушать умеют и понимают всё...

– Я очень боюсь...