Про яблочную болезнь и Думкара

...Фёдор Алексеевич быстро подошёл к койке и, встав рядом с Андреем, чуть подался вперёд, к пациентке. Соль поспешно натянул ему маску на нос.

– От неё жаром прёт, господин хирург. Смотрите, вы так тянетесь, а вдруг она чумная какая. Вы про личную безопасность не забывайте, хорошо?

– Она не чумная, – отмахнулся Разумов. – Мне не нравится, что у неё щёки в пятнах – бледной должна быть, по учебнику. Вы знаете, я бы её вскрыл, – он усмехнулся и наклонился ещё ближе, – Соль, подайте перчатки, пожалуйста.

– Вы бы так не шутили, господин хирург, а то я ведь не люблю, когда у меня хлеб отбирают, – фельдшер похлопал его по плечу и отошел к двери. – Да и скальпель вам в руки не дадут, или забыли уже? – он взялся за ручку двери и, обернувшись, бросил напоследок: – А перчатки вы всегда при себе держать должны, и я вам не нянька, чтобы за вами ваши принадлежности таскать.

Разумов, в ответ, решил, что последнее слово должно остаться за ним и этим словом он хотел лишь немного сгладить нарастающее недолюбие к себе, ведь он счел ещё несколько дней назад, что Германа Архиповича ему вполне хватит в списке его недоброжелателей. Он вдохнул глубоко, пожал плечами и виновато улыбнулся, стараясь удержать ещё хоть на секунду уходящего патлатого врача:

– Не сердитесь на меня, праздник сегодня, – произнёс хирург как бы невзначай.

– Это какой же? – замер Андрей Николаевич.

– Так ведь Крафт сам мне доверил, – Фёдор, не отрываясь между тем от осмотра, расплылся в широкой улыбке, и глаза его заблестели. Соль в некотором недоумении поднял брови, затем нахмурился отчего-то, но вовсе не злобно, а просто так как будто, и хмыкнул с досадой:

– Так оно вот какого рода... Я-то думал, пить будем, – он глазами стрельнул в сторону девочки: – Нель, Герману ни слова не передай из того что я сказал, – Нелли уверенно кивнула, – И не говори тоже, что я к хирургу заходил. А вы, господин хирург, – фельдшер сделал небольшую как будто интригующую паузу, – вы на Крафта не отвлекайтесь и не пытайтесь ему угодить, делайте свою работу, как вас научили. Вы нам нужны. Если бы сами справлялись, не выпрашивали бы лучшего студента с хирургического отделения.

– Это вы... – Разумов не успел договорить, как Андрей Николаевич вышел, и потому обратился к Нелли: – Это он правду сказал? Выпрашивали?

– Герман Архипович запретил вам говорить.

– Вот оно как.

– А если я скажу всё-таки, вы меня простите и выслушаете?

– Извини меня, Эля, – Фёдор Алексеевич вздохнул. – Я не могу говорить с тобой. У меня ком поперёк горла встаёт.