Где тонко, там и рвётся
Мысли Фёдора крутились бешеным вихрем в его голове, упорно пытаясь помешать хирургу спокойно опоздать на лекции в медицинской академии. Произошедшие события колющей болью били по его вискам и тяжёлым гулом отдавались в ушах – кошмары смешались с реальностью, и Разумову мерещились лики святых, которых он недавно видел в церкви, в каждом прохожем. Молодой человек с трудом шагал вперёд, нехотя признаваясь сам себе в том, что он еле стоит на ногах, и с силой сдавливал при том виски указательным и средним пальцами, пытаясь заглушить этим резкие толчки изнутри. Его пугало и одновременно радовало то, что у Гриши для него были новости, и, несмотря на боли в голове и груди, он чувствовал какое-то очень слабое, но постепенно разгорающееся тепло, вспоминая чёрные весёлые глазки, без смущения изучающие его. Он усмехнулся, подумав о том, что Анна Сергеевна, должно быть, сумасшедшая, раз всё-таки позвала его на свидание, так сильно рискуя потерять работу. Снова удар по вискам. Фёдор резко остановился, дрогнув, согнулся в три погибели и схватился за голову, впиваясь ногтями в кожу и зажмурившись. Глаза заволокла насыщенно алая пелена, а гул, стоящий в ушах, плавно перетёк в мерзкое шипение, в котором Разумов слабо мог различить обрывки чьих-то фраз: «помоги... плохо... скорее...».
– Скорее, помогите, кто-нибудь, человеку плохо! – наконец услышал хирург и приоткрыл глаза. Пожилой мужчина тряс его за плечи, испуганно искривив лицо от незнания, как поступить. – Вы в порядке? – увидев, что Фёдор очнулся, спросил он.
– Прекрасно себя чувствую, – тяжело произнёс молодой человек, прилагая к этому, однако, неимоверные усилия. – Мне очень надо идти, я опаздываю на занятия.
– Куда вам идти?! Вы с ума сошли? Вам нужен врач!
– Всё в порядке, я сам врач, – улыбнулся Разумов и сделал первую попытку подняться и выпрямиться в полный рост. Старик, придерживая его за локти, помог не упасть.
– Вы идиот, – буркнул он, сменив тон тотчас же, как только услышал это. – У нас потому и умирают люди от всяких болезней, что такие врачи, как вы, не то, что другим – себе помочь не могут, – мужчина нахмурился и отвёл взгляд. – Внучка моя месяц уж мучается, с постели не встаёт, а лекари местные вокруг неё только и делают, что с бубном пляшут: то молиться наказали, то вот, – он достал из кармана широких, запачканных к низу штанов помятый лист дешёвой бумаги, – в город за какими-то зельями послали.