дно

Я сижу на полу.
Вся — в крови, крошках, засохшей еде.
И — ссу под себя.
Опять.
Седьмой день.
Депрессия не отпускает. Она сидит внутри, как паразит, жрёт изнутри, а я — только кормлю её: блюю на ковёр, невстаю, не моюсь, не чищу зубы.
Курьеры приносят еду прямо в комнату.
Они видят.
Видят лужу. Видят порезы. Видят, как я лежу, как мешок.
Но молчат.
Ставят пакет. Уходят.
Наверное, думают: «ну и дно».
А я — дно.
И мне похуй.
Я не хочу жить.
Эмоций нет.
Только тяжесть.
Только шум в голове.
Никто не пишет. Никто не звонит.
Зато в сторис и видео — комментарии:
«Жирная»
«Сдохни уже»
«Ты зачем живёшь?»
Они не понимают, что делают.
Или понимают.
И это — шикарно.
Спасибо им.
За депрессию.
За петлю в голове.
На фоне — «Грязь» Щенков.
Песня крутится в цикле.
Я рыдаю.
И режу.
Не по привычке.
Не ради внимания.
Просто — чтобы почувствовать.
Чтобы не раствориться.
Порезы — глубокие.
На руках. На ногах. На животе.
Везде.
Я уже воняю.
Голова — жирная, слипшаяся.
Постель — в моче, в рвоте, в крошках.
Но живот...
Живот — почти плоский.
Кожа да кости.
Это — единственное, что меня радует.
Хотя...
Вру.
Мне похуй.
Единственная мысль — выпилиться.
Навсегда.
Но есть кот.
Рыжий. Старый.
Он лежит рядом.
Не трогает.
Не мяукает.
Просто — есть.
Я его люблю.
Он меня — тоже.
И это — единственное, что держит.
Я не играю с ним.
Не гладлю.
Не смотрю.
Только сижу в телефоне.
24/7.
Никому не пишу.
Не хочу.
Некому.
А кому писать?
Друзей нет.
Мама — в другом городе.
Отец — где-то, наверное, бухает.
А их прекрасная дочь —
режет руки,
ссыт под себя,
и мечтает исчезнуть.
Шикарно, да?